Страница 1 из 91
Да ведают потомки православных. Пушкин. Россия. Мы
От автора
Сборник статей В.С. Непомнящего "Да ведают потомки православных. Пушкин. Россия. Мы" соответствует православной традиции и может быть рекомендован педагогам и учащимся средних и старших классов общеобразовательных школ и гимназий для внеклассного чтения и углубленного изучения русской истории и литературы.
Отдел религиозного образования и катехизации Русской Православной Церкви
Всяк дар совершен свыше есть.
Иак. 1, 17
Глаголом жги сердца людей.
Пушкин, "Пророк"
Зачем же ни Франция, ни Англия, ни Германия... не пророчествуют о себе, а пророчествует только одна Россия? - Затем, что сильнее других слышит Божью руку на всем, что ни сбывается в ней, и чует приближенье иного Царствия.
Гоголь, "О лиризме наших поэтов"
Валентин Семенович Непомнящий (р.1934) - писатель, доктор филологических наук, заведующий сектором изучения Пушкина, председатель Пушкинской комиссии Института мировой литературы Российской Академии наук (ИМЛИ РАН). Один из ведущих отечественных исследователей творчества Пушкина (первая работа о Пушкине опубликована в 1962 году), автор книг "Поэзия и судьба" (М.,1983,1987,1999) и "Пушкин. Русская картина мира" (М.,1999; удостоена Государственной премии Российской Федерации), десятков публикаций о поэте и о проблемах русской культуры. Основное качество работ В.С.Непомнящего - сочетание глубокого филологического анализа текстов с философским осмыслением Пушкина как центрального явления русской культуры, его места в отечественной истории, в судьбах России, его современного значения. В этих работах возобновился, впервые за советские десятилетия, христианский подход к проблемам, связанным с творчеством и ролью величайшего русского поэта.
Пушкин - не только моя специальность, но и мой учитель и поводырь в жизни, помогший мне, уже взрослому человеку, воспитанному атеистическим режимом, обратиться к вере, вспомнить о Христе. Отсюда мой постоянный интерес к религиозным основаниям пушкинского гения и пушкинского художественного мира, к изучению, с одной стороны, художнического мышления и творческого процесса поэта, а с другой - той активной роли, какую Пушкин поныне играет в судьбах нашего Отечества и в нашей жизни.
В этой книге собраны некоторые из работ, написанных начиная со второй половины 80-х годов по сие время. Они объединены темой, которая обозначена в подзаголовке: "Пушкин. Россия. Мы". К нам имеют отношение не только общенациональные духовные и культурные проблемы, затрагиваемые в книге, но и те смыслы, которые заключены в личном духовном пути поэта, в его лирике и других произведениях: нам, современным людям, слышно и понятно в Пушкине многое такое, чего не могли еще услышать и понять его современники. И себя самих, свое время, нынешние проблемы и нашу недавнюю историю мы лучше можем постигнуть с его помощью. Поэтому, наряду с размышлениями о самом поэте, о его произведениях, его художественном мире и творческой методологии, его месте и статусе в нашей истории и культуре, в книгу включен раздел VI, где на первый план выходит XX век - последний век второго тысячелетия от Рождества Христова.
Работы, составившие книгу, - разных жанров: исследования, устные выступления и лекции, литературоведческая публицистика, философский памфлет. Одни читаются легче, другие требуют известного труда мысли - и к тому же предполагают иногда обращение читателя к пушкинским текстам, которые цитируются и указываются у меня. Кое-где читатель может заметить возвращения к уже высказанным в других местах книги мыслям - эти повторы сохранены намеренно: при разнообразии тематики и материала, книга представляет собой развитие единого комплекса идей.
Ряд важных работ, соответствующих тематике книги, не мог войти в нее по условиям объема. Это, прежде всего, исследование романа "Евгений Онегин" (см. в моей книге "Поэзия и судьба", М.,1983,1987; в расширенном виде - в 3-м издании той же книги, М,1999), а также работы "Удерживающий теперь. Феномен Пушкина и исторический жребий России" и "Феномен Пушкина в свете очевидностей" ("Новый мир", 1996,№5; 1998,№6). В заново отредактированном и дополненном виде указанные работы напечатаны в моей книге "Пушкин. Русская картина мира", М.,1999. При необходимости я отсылаю читателя к двум упомянутым книгам.
Пушкина я цитирую, как правило, по Большому академическому Собранию сочинений в 16-ти тт. (1937-1949).
Курсив в цитатах - мой, разрядкой (подчеркиванием - А.Л.) даются места, выделенные самим Пушкиным (или другим цитируемым автором).
В заключение выражаю искреннюю признательность Сестричеству во имя преподобномученицы Великой Княгини Елизаветы Феодоровны и лично протоиерею о. Димитрию Смирнову за предложение об издании настоящей книги.
1999 (Преображение Господне) -
2000 (Равноапостольного Великого Князя Владимира
Предполагаем жить
Глава из книги "Да ведают потомки православных. Пушкин. Россия. Мы"
Приближающееся - в нынешних обстоятельствах надо бы сказать: неотвратимо надвигающееся - двухсотлетие со дня рождения Пушкина ставит наше национальное достоинство перед серьезным испытанием. Культурный мир вокруг нас плохо знает, что это такое - Пушкин; но он слыхал, что Пушкин - центр, глава, знамя и первая гордость русской культуры; и он, этот мир, будет внимательно следить, как и чем - в условиях распада государства, развала хозяйства и унижения культуры - встретят русские годовщину, величие которой в полной мере знает только Россия.
Дело, конечно, не в соображениях внешнего престижа, не в праздничной пальбе и юбилейных кликах. Какими мы придем к двухсотлетней годовщине человека, который всегда был для нас воплощением правды, красоты, величия и надежды?
"Пушкин... это русский человек в его развитии, в каком он, может быть, явится чрез двести лет".
Слова Гоголя цитировались часто, но неосмысленно. Они твердились как отвлеченный комплимент - то ли Пушкину, то ли "русскому человеку" - и воспринимались как некое приятное, хотя и туманное, прорицание прогрессистской пифии, что мало идет Гоголю. Так же отвлеченно принимался и срок - просто - напросто как нечто очень большое и круглое: приятное и туманное "когда - нибудь", не налагающее обязательств.
Оказалось, что срок вовсе не так уж велик и вот - уже почти исчерпан; и это совпало с эпохой нашего кризиса и смятения: "бывают странные сближения", - сказал бы Пушкин. Иные могут полагать, да и полагают, что отмеченное "сближение" есть, может быть, и случайная, но тем более забавная ирония истории, щелкнувшей "русского человека" по носу: вот тебе твои "пророки", твой Пушкин, твой Гоголь, вот ты сам, в своем "развитии"... "чрез двести лет". Таков детерминистски - эмпирический взгляд, видящий в истории лишь цепочку причин и следствий. Однако наши пророки видели в истории России процесс телеологический, целенаправленный, где всё, в том числе и "странные сближения", происходит не только "почему - то", а для чего - то. И если Гоголь сегодня указывает нам на глубокую метафизическую связь судьбы России с Пушкиным, если он видит в Пушкине нынешний ориентир "русского человека", то к его словам надо прислушаться всерьез.
* * *
Появились предвидения: в близком будущем статус Пушкина изменится. "Пушкинистика в условиях советского общества... занималась высшими ценностями... Изменение культурной ситуации с неизбежностью должно привести к резкому спаду массового интереса к Пушкину и к кризису пушкинистики как таковой" (О.Проскурин).
Что касается самого прогноза, то, как говорится, посмотрим. А вот постановка вопроса более чем справедлива: "спад" интереса к Пушкину и "кризис пушкинистики как таковой" должны говорить о духовном упадке в обществе.
Вот только - что понимать под "высшими ценностями"? Если в этой области у нас не существует ничего выше Пушкина - а именно такова была долгое время "культурная ситуация" в весьма широкой интеллигентской среде, - то дело наше плохо.
* * *
Два месяца назад, уже закаленный, кажется, ежедневным чтением нашей свободной печати, я от одной - единственной фразы вздрогнул.
Завершая центральную главу большой, на три газетных номера, статьи, полной жестоких истин и горьких размышлений о судьбе России, писатель Борис Васильев говорит:
"Приходится с глубокой горечью признать, что духовная мощь России погибла" ("Известия", 14 июня 1990 года).
Пусть не посетуют на меня тени расстрелянных, замученных, погибших в мясорубках войн и иных побоищ, жертвы Афганистана и Чернобыля, калеки, брошенные дети и все уничтоженные, униженные и обездоленные России, - но такой жуткой фразы я давно не читал.