Чудо рядом с нами

Чудо рядом с нами

Информация о первоисточнике

При использовании материалов библиотеки ссылка на источник обязательна.

При публикации материалов в сети интернет обязательна гиперссылка:

"Православие и современность. Электронная библиотека." (www.lib.eparhia-saratov.ru).

Преобразование в форматы epub, mobi, fb2

"Православие и мир. Электронная библиотека" (lib.pravmir.ru).

Духовное зрение очевидца

Чудеса и знамения издавна почитаются знаками Божественного присутствия в мире и благодатной любви Божией к нам. В религиозной и светской литературе, искусстве, истории сохраняются рассказы об этом от глубокой древности до наших дней. В современной жизни тоже есть место чуду, особенно если оно хорошо подготовлено человеческой верой, надеждой, любовью и желанием разглядеть Промысл Божий сквозь пелену забот и волнений суетного мира. Личные наблюдения в прошлом врача, а ныне священника отца Алексия Тимакова служат достоверным и объективным свидетельством того, как в реанимации, экстренной медицине, буквально на переднем крае борьбы за жизни людей, происходят современные чудеса: исцеления, покаяния и даже – воскрешения. Господь всегда управляет нужными силами в нужное время, и сам факт совершившегося чуда раскрывается Творцом во всей полноте только тем, кто с доверием взывает к Нему о помощи. И как же важно не преуменьшить, но и не преувеличить роль чуда в нашей повседневной действительности! Преодолеть искушение укрепить свой авторитет или престиж конкретного храма, прихода, учреждения, узрев какой-либо "волшебный" знак там, где его на самом деле нет, или поддаться излишнему рационализму, ослепляющему духовное зрение. Ответственность рассказчика-очевидца перед Богом и людьми велика, но и умолчать о происходящем он не может.

Сложный, многоцветный и удивительный узор стечения естественных и сверхъестественных обстоятельств особенно хорошо виден в чрезвычайных ситуациях, в моменты, когда решаются вопросы человеческой безопасности, жизни и смерти. Вы не уверуете, если не увидите знамений и чудес. Ин. 4, 48 Очень часто мы относимся к чуду, как к чему-то поражающему нас именно своей невозможностью, потрясением всех основ бытия. Но бывают ситуации, которые воспринимаются как чудо только через нашу веру, только через обнаружение Промысла Божия в самой обыденной и повседневной жизни. Такие явления из своего личного опыта мне и хотелось бы предложить. Все они связаны с критическими ситуациями в жизни человека. Именно в эти моменты человек бывает особенно искренен и воспринимает все значительно острее и правдивее, а всякая ложь уходит, ибо ей не остается места. Переживанию таких мгновений можно было бы поучиться у детей. – Бабушка,– спрашивает на похоронах двухлетний Тимофей,– а дедушке там будет лучше? – Конечно! – А тогда что же ты плачешь? Профессор Павел Васильевич Владимиров, представитель одного из первых поколений отечественных реаниматологов, рассказывал: "У меня друг был. Вместе с ним начинали в реанимации. С какими мы только проблемами не встречались, в каких мы только передрягах не были!

И вот однажды после очередного своего напряженного дежурства он ко мне подходит и говорит: – Знаешь, Павлик, я вот до сих пор в этой медицине никак двух вещей понять не могу: отчего люди умирают и почему они выживают?". Особенно ценно было это высказывание потому, что вырвалось оно из сердца скептика в эпоху практически всеобщего атеизма. Безусловно, медицина – это наука, но такая странная, загадочная: никогда нельзя быть уверенным в результате, особенно в реанимации. Знаешь, что делать, как делать, и в самых, казалось бы, безнадежных случаях идешь до конца. Божие присутствие в этих пограничных состояниях жизни особенно ощутимо, ибо ты становишься свидетелем обратного порядка творения человека, когда персть земная расстается с дыханием, данным Творцом. В таких ситуациях открывается многое; и всю жизнь переосмысливаешь, и много постигаешь таких нюансов, с которыми в обыденности никогда бы не соприкоснулся. И все участники этих событий проявляются обычно в неожиданном свете, возможном только в крайних состояниях жизни и способном полностью изменить прежнее представление о человеке.

Крест

Это было в 1986 году, когда разговоры о Боге и вере вне Церкви были почти невозможны. Я работал врачом "Скорой помощи". Выезжая на вызов, никогда не знаешь, в какой ситуации окажешься: приехать можно и к алкоголикам, и к наркоманам, и просто к "долго прождавшим" родственникам, хотя, возможно, ты сам получил вызов только пятнадцать минут назад,– то есть возможны вспышки агрессивности. В тот день мне помогала медсестра, которая была очень опытным специалистом и заботливой матерью, но уж если раскрывала рот, то лучше было заткнуть уши. Казалось, никакой религиозной отзывчивости от нее ожидать не приходится. И вот мы приезжаем на вызов к очень простой и малообразованной женщине лет шестидесяти, которая, как написано в карте вызова, задыхается. Передо мною пациентка с огромной опухолью на шее, затрудняющей дыхание. Это явно не первый день ее болезни, и я, объяснив, как ей лечь в специализированный стационар, сажусь оформлять медицинскую карту. И вот, пока я пишу, до меня долетают слова больной: – А меня однажды уже вешали! Я отрываюсь от карты и с удивлением спрашиваю: – Когда?! – В сорок первом. Мы жили в Белоруссии и попали под оккупацию. Я, тогда еще девчонка, чернявая была. Немцы решили, что я еврейка, и потащили на виселицу. А когда поставили на помост, прежде чем накинуть петлю, разорвали воротник. Я тогда глупая была – крестик носила.

Они же, увидев крест, поняли, что я не еврейка, и вешать меня не стали! Мы внимательно слушали этот страшный рассказ. – Вета! – повернулся я к своей напарнице.– Если бы тебя однажды Крест Христов спас от смерти, ты бы смогла его после этого снять? Чувствовалось, что все услышанное проняло ее, и в священном ужасе и благоговении, но вместе с тем очень твердо она ответила: – Никогда в жизни! – А она,– указал я на пациентку,– не только не носит, но и то время, когда носила, считает потерянным, думая, что была глупой! Господь удивительным образом призывал Свое чадо, чтобы оно опомнилось и вернулось в Дом Отчий. Сама больная интуитивно чувствовала связь двух этих событий – эшафота и болезни, употребив в рассказе слово "уже", но при этом осталась глуха к Божиему призыву.

Ожидание

Часто священнику бывает необходимо прийти на дом: причастить или пособоровать больного, освятить квартиру, просто побеседовать. Для Причастия необходимо захватить с собою запасные Святые Дары. Они заготавливаются однажды в году в Великий Четверг, высушиваются и всегда хранятся на Престоле в Дарохранительнице. В них не содержится отдельно Крови Христовой. Иногда родственники слишком поздно обращаются к священнику, и в этом случае Крови взять неоткуда [1]. За годы своего священства я заметил одну закономерность: если больного долго уговаривали, а он все отказывался, то причастить его обычно не удается. А вот если, несмотря на все его просьбы, родственники или иные обстоятельства препятствовали этому, то, как правило, человек перед смертью все-таки успевает приобщиться Святых Таин. (Какое это имеет значение для православного сознания, я думаю, объяснять не надо.) Принципиально причащать больного в бессознательном состоянии нельзя. Но если доподлинно известно, что он, будучи в сознании, жаждал причастия, то священник может взять на себя ответственность и на свой страх и риск совершить Таинство [2]. Второго февраля 2000 г., в четверг, накануне мясопустной родительской, после того, как я отслужил Божественную литургию и потребил Святые Дары, ко мне обратилась родственница умирающей. Я выяснил, что больная уже без сознания.

Мне не с чем было идти к ней, что повергло в отчаяние ее дочь: – Она так просила, а я все откладывала!.. Учитывая свой личный опыт (после работы на "скорой" я пятнадцать лет проработал в условиях реанимации и анестезиологии), я решил, взяв запасные Дары, разобраться на месте. Состояние пациентки оптимизма не внушало: глубокая кома, нарушение мозгового кровообращения, обезвоживание организма, слабая сердечная деятельность и сильная одышка у очень пожилой женщины говорили о близкой смерти. Даже в условиях реанимации такие больные редко выдерживают более суток. По моим понятиям, бабушка не должна была дожить и до утра, даже если ей поставить капельницу. Отчитав дочь за упущенную возможность по-христиански подготовить мать к смерти, я для очистки совести все-таки дал кое-какие медицинские рекомендации, почти не сомневаясь в том, что они не помогут. На следующий день я вновь служил и в конце литургии, опять-таки для очистки совести, попросил своих помощников позвонить на квартиру умирающей. Каково же было мое удивление, когда мне сообщили, что она еще жива! Я самодовольно соотнес это с тем, что были выполнены мои "реанимационные" указания, и через сутки после первого визита вновь был у постели больной, но уже с походной чашей с Христовой Кровью. На самом деле, как выяснилось, мои медицинские советы никто и не пытался выполнить, но состояние умирающей осталось практически таким же.