Страница 5 из 12
И я помню, в самом конце жизни он лежал в постели, слишком слабый, чтобы самому держать ложку, и говорил мне с сияющим взором: "Мое тело почти умерло, но я никогда не чувствовал себя так интенсивно живым, как теперь". Он обнаружил, что жизнь зависит не только от тела, что он - не только тело, хотя тело - это он; обнаружил в себе нечто реальное, чего не могла уничтожить смерть тела. Это очень важный опыт, который я хотел напомнить вам, потому что так мы должны поступать снова и снова, в течение всей жизни, если хотим ощущать силу вечной жизни в самих себе и не страшиться, что бы ни случилось с временной жизнью, которая тоже принадлежит нам".
Митрополит Антоний Сурожский. "Жизнь. Болезнь. Смерть". М., 1995
Покрывай все любовью
Игумения Таисия, настоятельница Леушинского монастыря, так рассказывала о своей исповеди у батюшки Иоанна Кронштадтского:
"Однажды я исповедовалась у Батюшки, говоря по порядку исповеди. Выслушав, он сказал: "Все это грехи как бы неизбежные, вседневные, в коих мы должны непрестанно каяться мысленно и исправляться. А вот ты мне скажи, каково твое сердце, нет ли в нем чего греховного: злобы, вражды, неприязни, ненависти, зависти, лести, мстительности, подозрительности, мнительности, недоброжелательства? Вот яд, от которого да избавит нас Господь! Вот что важно!" Я отвечаю, что не ощущаю в себе ни злобы, ни вражды, ни мести, ничего подобного, а только могу обвинить себя в подозрительности или, вернее, в недоверии к людям, образовавшемся во мне вследствие многих людских несправедливостей и неправд. Батюшка отвечал: "Ив этом не оправдишься. Помни: "любы не мыслит зла" (1 Кор. 13, 5), и "доброе око не узрит зла", даже и там, где оно есть. Покрывай все любовью, не останавливайся на земной грязи, достигай совершенства любви Христовой; впрочем, и "Иисус не вдаяше Себе в веру их, зане Сам ведяше вся" (Ин. 2, 24). "Батюшка, как же доверять и верить вполне людям, когда так много от них приходилось терпеть незаслуженно, безвинно? Иногда из предосторожности для будущего относишься недоверчиво и подозрительно". "Зачем нам заглядывать в будущее? "Довлеет дневи злоба его". Предадимся как дети Отцу нашему Небесному. Он "не оставит искуситися паче, нежели можем" (1 Кор. 10, 13).
Подозрительностью лишь себя измучаешь, да и делу не поможешь, еще навредишь, заранее представив себе зло там, где, может быть, его и не будет. Лишь бы мы не делали зла, а нам пусть делают, если попустит Господь".
"Беседы игум. Таисии, настоятельницы Леушинского монастыря с о. Иоанном Кронштадтским". Машинопись
На первой исповеди
В воспоминаниях Евгении Рымаренко о первой исповеди старшего сына, которому было всего пять с половиной лет у о. Нектария, есть удивительные строки. Мама не утерпела и спросила мальчика о том, что спрашивал у него старец. Он сказал, что тот задал вопрос: "Любишь ли ты маму?" Мальчик честно и ответственно отнесся к нему и сказал на это: "Нет". Евгения очень удивилась, не зная, чем объяснить такое. Сынишка же без колебания в правоте своего понимания любви пояснил: "Я ведь тебя часто не слушаюсь". Поневоле вспомнишь евангельское: "Если любите меня, соблюдите заповеди... " В таком возрасте такое серьезное и глубокое понимание самого существа вопроса удивительно, но ведь бывает...
Быть другом Христовым
Послали мальчика лет семи на исповедь к митрополиту Антонию Сурожскому. Мальчик еще ни разу не был на исповеди и не знает, что говорить. Мама подсказала, и он добросовестно все повторил. Владыка выслушал и спросил:
- Скажи, это ты чувствуешь себя виноватым или ты мне повторяешь то, в чем упрекают тебя твои родители?
- Это мне мама сказала, что я должен исповедоваться в том или другом, потому что это ее сердит, и этим я нарушаю покой домашней жизни.
- Теперь забудь. Не об этом речь идет. Ты пришел не для того, чтобы мне рассказывать, на что сердятся твоя мать или твой отец. А ты мне скажи вот что: ты о Христе что-нибудь знаешь?
- Да.
- Ты читал Евангелие?
- Мне мама и бабушка рассказывали, и я кое-что читал, да и в церкви слышал...
- Скажи мне, тебе Христос нравится как человек?
- Да.
- Ты хотел бы с Ним подружиться? "
- О, да!
- И ты знаешь, что такое быть другом?
- Да. Это значит - быть другом.
- Нет. Этого недостаточно. Друг - это человек, который верен своему другу во всех обстоятельствах жизни, который готов все делать, чтобы его не разочаровать, его не обмануть, остаться при нем, если все другие от него отвернутся. Друг - это человек, который верен своему другу до конца. Вот представь: ты в школе. Если бы Христос был простым мальчиком, и весь класс на Него ополчился, что бы ты сделал? У тебя хватило бы верности и храбрости стать рядом с Ним и сказать: если вы хотите Его бить, бейте и меня, потому что я - с Ним? Если ты готов быть таким другом, то ты можешь сказать: да, я друг Христов, и уже ставить перед собой вопросы для твоей исповеди. Читай Евангелие! Ты можешь узнать из него о том, как можно прожить, чтобы в самом себе не разочароваться; как можно прожить, чтобы Он радовался за тебя, видя, какой ты человек, каким ты стал ради этой дружбы. Ты понимаешь это?
- Да.
- Ты готов на это идти?
- Да.
Все равно...
"Мне, - говорил митрополит Антоний, - вспоминается один случай. Много лет назад (еще в 20-х годах) был съезд русского студенческого христианского движения. На этом съезде присутствовал один замечательный священник - отец Александр Ельчанинов. К нему пришел на исповедь офицер и сказал: "Я могу вам выложить всю неправду моей жизни, но я ее только головой сознаю. Мое сердце остается совершенно нетронутым. Мне ВСЕ РАВНО. Головой я понимаю, что это все зло, а душой никак не отзываюсь: ни болью, ни стыдом. И отец Александр сказал потрясающую вещь: "Не исповедуйтесь мне. Это будет совершенно напрасное дело. Завтра, перед тем, как я буду служить литургию, вы выйдите к Царским Вратам. И когда все соберутся, вы скажите то, что вы только что сказали мне, и исповедуйтесь перед всем собравшимся съездом".
Офицер на это согласился, потому что он чувствовал себя мертвецом; он чувствовал, что в нем жизни нет, что у него только память и голова, а сердце мертво и жизнь в нем погасла. И все же он вышел от священника с чувством ужаса. Офицер думал, что начни он сейчас говорить, и весь съезд от него отвернется. Все с ужасом посмотрят на него и подумают: "Мы считали его порядочным человеком, а какой он негодяй, он не только негодяй, но и мертвец перед Богом". Но он пересилил свой страх и ужас, встал и начал говорить. И случилось для него самое неожиданное. В момент, когда он сказал, зачем он встал перед Царскими Вратами, весь съезд обратился к нему сострадательной любовью. Он почувствовал, что все ему открылись, что все открыли объятия своего сердца, что все с ужасом думают о том, как ему больно, как ему страшно. Он разрыдался и в слезах произнес свою исповедь, и для него началась новая жизнь".
Митрополит Антоний Сурожский. "Ступени". М., 1998
Впустить в себя свет
(Еще об исповеди у владыки Антония)
"Ко мне приходит ребенок и говорит:
- Я всматриваюсь во все зло, которое во мне есть, и не умею его искоренить, вырвать из себя. Я его спрашиваю:
- А скажи, когда ты входишь в темную комнату, неужели ты машешь в ней белым полотенцем в надежде, что тьма рассеется?
- Конечно, нет!
- А что ты делаешь?
- Я открываю ставни, я открываю занавески, я открываю окна.
- Вот именно! Ты проливаешь свет туда, где была тьма. Так же и тут. Если ты хочешь по-настоящему каяться, исповедоваться по истине и меняться, тебе не надо сосредотачиваться только на том, что в тебе плохо. Тебе нужно впустить в себя свет. А для этого нужно обратить внимание на то, что у тебя уже есть светлого. И во имя этого света бороться со всей тьмой, которая в тебе есть.
- Да, но как это сделать? Неужели я буду думать о себе, что вот я такой хороший в том или другом отношении?
- Нет. Читай Евангелие и отмечай в нем те места, которые ударяют тебя в душу, от которых трепетно делается на сердце, от которых ум светлеет, которые подстегивают твою волю к желанию новой жизни. И знай, что в этом слове, в этом образе, в этой заповеди, в этом примере Христа ты нашел в себе искорку Божественного света. И оскверненная, потемневшая икона, которой ты являешься, просветлела. Ты уже немножко становишься похожим на Христа, в тебе понемногу начинает проявляться образ Божий. А если так, то запомни это. Если ты будешь грешить, то будешь осквернять святыню, которая в тебе уже есть, уже живет, уже действует, уже растет. Ты будешь тушить в себе образ Божий, тушить свет или окружать его тьмой. Этого ты не делай.