ЧТО ИГРАЕТ МНОЙ ?

Уверен, что в традициях и укладе жиз­ни других Поместных Церквей нашлось бы мно­го такого, что пришлось бы не по нраву нашим ксенофобам и было бы расценено последними как ересь и беззаконие.

Некрофобия — боязнь покойников и того, что с ними связано. Множество суеверий и пред­рассудков связано с похоронами. Этот перво­бытный магический страх не имеет ничего обще­го с христианским отношением к смерти. Люди, занимающиеся колдовством, стараются заполу­чить воду, которой обмывали покойника, или тряпки, которыми связывали покойному руки и ноги, в тщетной надежде, что эти предметы им помогут в их богопротивных занятиях. Не отста­ют от колдунов и родственники и друзья покой­ника. После поднятия гроба они переворачива­ют табуретки, на которых гроб стоял, сиденьями вниз, чтобы никто из живых не сел на них: веро­ятно, они считают, что эти табуретки способны нанести вред живым по принципу контагиозной (заразительной) магии. Зеркала и другие отра­жающие поверхности в квартире завешивают материей, но не для того, чтобы в день траура не прихорашиваться, а чтобы не увидеть в зеркале душу покойного. Наверное, по этой же причине оставляют возле портрета покойного и рюмку с куском хлеба. Таким образом, потустороннее бытие человеческой души видится некрофобам в узко-спиритуалистическом аспекте. Соседи по­койного часто боятся нести венки, а принесшие землю в храм для «заочного» отпевания боятся потом эту землю заносить домой. Зато никто не боится превращать поминальный обед в язычес­кую тризну — с песнями и обильными возлияни­ями алкоголя.

Уверен, что суеверий и предрассудков су­ществует намного больше, чем описано в данной статье. Впрочем, и этого достаточно, чтобы сде­лать неутешительный, но правдивый вывод — нам всем (священникам, православным педа­гогам, катехизаторам, воцерковленным миря­нам) нужно помнить, что мы, православные, должны жить и действовать как миссионеры в языческой стране.

Глава 8. Творчество

и искусство90

...но ужель он прав,

И я не гений? Гений и злодейство

Две вещи несовместные. Неправда:

А Бонаротти? Или это сказка

Тупой, бессмысленной толпы —

и не был Убийцею создатель Ватикана?

А.С. Пушкин. Моцарт и Сальери.

Расхожее мнение, что Православие отвергает творчество и считает его греховным, еще одна клевета, которая, однако, так сильно утверди­лась в обществе, что всякие робкие попытки опровергнуть это ложное мнение воспринима­ются мирянами чуть ли не как ересь.

Начнем с того, что Православие богословс­ки оправдывает творчество трояким образом:

когда исповедует в Символе веры «Бога Отца, Вседержителя, Творца неба и земли, ви-димым же всем и невидимым»;

когда признает в человеке образ и подо­бие своему Творцу, а значит, и саму возможность к творчеству, подобную, пусть и в малой степени, свойству Бога творить (кстати, все остальные существа такой возможности лишены, даже ан­гелы: они могут лишь воспроизводить или уп­равлять);________________________

— когда утверждает догмат иконопочитания, признавая за произведением искусства спо­собность служить окном в иной мир.

«Бог, создавший естество человеческое, да­ровал ему бытие, совокупное с волей, и сочетал с этой волей творческую способность [осуществ­лять] надлежащее», — учит прп. Максим Испо­ведник91.

Итак, в Божественном замысле о человеке нам дарована возможность творить, и творить нечто новое. Я могу осуществить этот замысел о себе или, напротив, зарыть свой талант в землю. В любом случае, как и в евангельской притче о талантах (Мф. 25; 19—28), я не останусь безот­ветен, мне придется дать ответ, как я распоря­дился своим талантом, своим творческим даром.

Когда после грехопадения Адам и Ева были изгнаны из рая, этого царства свободы, в «юдоль плача» — мир, где правят законы смерти, чело­век, захотевший быть как боги (Быт. 3; 5), сде­лался рабом греха, открытым для всех диаволь-ских внушений и демонических воздействий. Однако во Христе нам вновь была дана возмож­ность реализовать свою духовную свободу: по­знайте истину, и истина сделает вас свободными (Ин. 8; 32). Истина — это Христос, и только пребывание со Христом, единение с ним через Святое Причастие может освободить человека от принудительных законов природы, изъять его из плена грехов и страстей, спасти от владыче­ства над ним его собственного ветхого, телесно­го,

___________________________________

помраченного психического «я» или, по-свя-тоотечески, самости, которая узурпировала власть над духом, душой и телом.

В связи с этим и возникают вопросы: может ли быть творцом человек, сознательно отверга­ющий Христа и Его свободу? Может ли приум­ножить таланты тот, кто восстает против Самого Источника жизни, против Самого Творца и пода­теля творческого дара? Или, иными словами, может ли быть творцом тот, кто предпочел слу­жение змию? И может ли сам противник Божий, сам диавол быть покровителем человеческого творчества? Обладает ли он сам творческой энер­гией? Похож ли виновник зла на булгаковского Воланда, извлекающего из инфернального огня лживые евангелия?

И как называть тех многочисленных «шоу­менов», писателей и художников, которые, каза­лось бы, превращают в деньги и славу саму скверну, стоит им только «облагородить» ее своим талантом?

Христианство дает на эти вопросы однознач­ные ответы. Во-первых, источник всякого та­ланта — Бог. Диавол, как и зло, не обладают собственным бытием, они лишь искажение доб­ра. Кстати, и по этой причине тоже христиане отвергают взгляд на мир, как противостояние добрых и злых сил, которые равны в своем бы­тии. То есть деление фантаста Лукьяненко ми­роустройства на «дневной и ночной дозор» для нас, православных, неприемлемо. «Зло не есть или, вернее, оно есть лишь в тот момент, когда его совершают», — пишет бл. Диадох Фотикий-ский92. Зло в мире начинается с греха — отступ­ления от Бога. И первым совершил зло Люци­фер, великий ангел, позавидовавший славе и могуществу Бога (Ис. 14; 11 — 14). Изначально вся тварь была соделана Богом весьма хорошей, и лишь определенные поступки этой твари про­извели в мире то, что ныне мы называем злом. Стоит прекратить совершать грех — и зло ис­чезнет. Этот закон действует и в нас, и в мире. Именно поэтому «спасение» нужно начинать с себя, а не с государственных переворотов или осуждения родственников и знакомых.

Во-вторых, приумножить свой талант без Божественного участия невозможно. Отвергнув Бога, можно лишь подобно золотоискателям, нашедшим рудоносную жилу, эксплуатировать свой талант до тех пор, пока не истощатся нерв­ные и физические силы. Даже пресловутый бул-гаковский Мастер, создав очередной апок­риф, довел себя до безумия, в котором вряд ли можно обвинить советскую власть. Те, кто тво­рит, не ведая Творца или сознательно Его отверг­нув, всегда находятся под воздействием демони­ческих сил, жаждущих поэксплуатировать «сво­бодного» художника себе на пользу, а людям на погибель. И если в душе такого мастера есть червоточинка/то зло обязательно проторит туда дорогу. В лучшем случае это произведение будет воспевать и смаковать те страсти, которым под­вержен сам художник; в худшем соблазненный адскими безднами, он начнет прямо воспевать зло как источник свободы и наслаждения.

Для нас очень важно усвоить одну истину, вытекающую из грехопадения и сатаны, и наших прародителей. Главное для гордыни и зависти — это не быть, а казаться, не трудиться, а присво­ить плоды труда, в том числе славу, почет и уважение. Испокон веков одержимые этими стра­стями люди боролись именно за эти плоды, кото­рые в их глазах обладали гораздо большей цен­ностью, чем сами таланты. Но лишь XX век возвел эти пороки в добродетели. Имидж, то есть искусство казаться тем, кем не являешься, стал краеугольным камнем культуры, политики, эко­номики. Так в нашем сознании произошла под­мена обладания талантами и добродетелями способностью выдавать себя за их обладателя. То же произошло и с творчеством. Ныне произ­ведением искусства называется любой предмет, который сумел выделится из общей массы любым свойством. Это же относится и к творцам подобных артефактов.

В-третьих, художник, попавший как корабль без руля в злую стремнину страстей, будет рано или поздно изувечен и обессилен этими страстя­ми. Его творческая энергия истощится, и он выродится или в плагиатора или в «носителя идей», а благодатные дары свободного таланта отнимутся от него. Сам диавол, будучи такой же тварью, как и мы, не только не имеет в себе источника жизни и вдохновения, но лишен воз­можности вернуть себе его. Ведь Христос, оставив нам Святые Дэры Причастия к Боже­ственному бытию, не призвал к этой трапезе падших аггелов, так как те по своей воле безвоз­вратно отпали от Бога и не имеют в себе возмож­ности к покаянию.