Страница 12 из 15
Преподобный не забывал и о прямых нравственных требованиях Слова. В дневнике его ученика содержится запись одной беседы Варсонофия о чтении Евангелия: «...для христианской жизни необходимо верить в Бога, Христа, Евангелие. «Мы не можем верить, — говорят иные, — нет на то доказательств». Хорошо, но прежде чем отвергать что-либо, надо исследовать предмет, испытать. Св. Иоанн Богослов прямо говорит, что надо «испытывать дух». Но надо испытывать на практике. Пожить надо по евангельскому учению и узнать на деле, правда ли, что «блаженны нищие духом», «блаженны кротции» и т.д. Если вы не испытали этого, то не можете и опровергать, не можете утверждать, что Евангелие — ерунда. А многие так говорят. Но на Страшном суде сих людей спросят: «Что, читали Евангелие?» — и получат обязательно три ответа: 1-й — «Нет», 2-й — «Кое-как» и 3-й — «Да, читали, конечно, только не поняли»[58].
Все три ответа не заслуживают оправдания. Евангелие во времена Варсонофия было доступно каждому, а читавшие, но не понявшие пренебрегли ключом Иоанна Богослова: «Испытывайте дух».
Святой Никон вслед за своим учителем различает в словах Писания два смысла — исторический и духовный. Но уча в церкви, он говорит о другом: «Читайте Святое Евангелие, проникнитесь духом его, сделайте его правилом жизни своей, настольной книгой, во всяком поступке и жизненном вопросе поступайте согласно с учением Евангелия. Это — единственный свет жизни нашей»[59]. Подобно святителю Иннокентию Московскому, Никон называет чтение Слова Божия одним из путей стяжания Святого Духа. Со Словом следует сверять каждое действие в жизни. Писание вселяет в нас святые чувства, радость и мир.
Никон призывал православных христиан читать Священное Писание перед лицом погрома, грозившего опрокинуть все церковные устои. Слову Божию и мудрости отцов Церкви поручает святой своих духовных детей. Например, монахини совет своего духовника должны «проверять Св. Писанием и св. отцами, и если он скажет несогласно с ними, то можно сказать ему: не могу так»[60]. Как и отец Сергий Мечев, как многие другие пастыри времен гонений, преподобный Никон видел в Писании опору для Народа Божия, вступавшего в эпоху тяжелейших испытаний.
Епископ Варнава (Беляев) (1887 — 1963)
Викарий Нижегородской епархии в 1920 — 1922 годах, епископ Варнава остается одним из самых необычных людей в истории русского Православия[61]. Во время обновленческого раскола, потрясшего Церковь в 1922 году, молодой владыка по благословению своего старца принял подвиг юродства. Хотя впоследствии это не спасло Варнаву от долгого заключения в Сибири, но в глазах властей он оставался сумасшедшим, поэтому епископ избежал расстрела и до конца жизни продолжал интенсивные литературные занятия. Юродивый архиерей втайне от внешнего мира написал целый ряд больших и малых богословских трактатов, а также немало художественных произведений, преследующих апологетическую цель. Россия вступала в совершенно новый период истории, и владыка осознанно трудился для верующих завтрашнего дня.
В 1920-е годы Варнава пишет монументальное сочинение по аскетике «Основы искусства святости». Говоря об источниках богопознания, епископ много места отводит Священному Писанию. Варнава не стремится дать читателю какое-то «свое» учение, он выступает скорее как классификатор и популяризатор (в лучшем смысле слова). Это отразилось и на подробнейших правилах чтения Библии — автор скорее подводит итог всему тому, что было сказано на эту тему до него.
В словах Священного Писания заключена сила Святого Духа, которой алчет верующая душа. Библия дана людям для спасения, и именно поэтому Варнава скептически относится к библеистике, хотя сам неплохо ее знает. Библейская наука необязательна для спасения, но может отвлечь от него. Лучше искать непосредственного воздействия на человека благодатного света Христова Разума, а в этом, собственно, и состоит путь аскета. «Если Библия есть творение Самого Бога, то, понятно, надо уподобиться прежде Богу и освободиться от недостатков падшей человеческой природы, чтобы сделаться способным воспринимать в Писании все божественное, а не человеческое»[62].
Отсюда вытекают конкретные рекомендации. Чтение Священного Писания включается в утреннее молитвенное правило и протекает под непосредственным наблюдением духовного отца. Прежде всего христианин должен глубоко усвоить Новый Завет и Псалтирь. «Если человек серьезно дорожит своим спасением и своей душой, то, начав читать Новый Завет и Псалтирь (например, по главе из первого и по псалму, кафизме из последнего ежедневно), он должен, по крайней мере, в продолжение одного года отбросить все другие книги (разве род занятий обязывает к чему-нибудь таковому). Ему нельзя ничего читать: не только светских книг легкого содержания или научных, но даже и духовных по богословским вопросам. Нельзя и толкований читать»[63].
После продолжительного молитвенного подвига человек, изолированный от всех возможных духовных опасностей, делает шаг, потом еще один... И никакого иного пути знакомства с внутренним, сокровенным смыслом Писания епископ Варнава не предлагает. Старцы XIX столетия, о которых шла речь выше, никогда не доходили до такой строгости; вероятно, на Варнаву большое влияние оказала общая тягостная атмосфера, окружившая верующих в XX веке. Не обсуждая вопроса о плодотворности такой педагогики, замечу, что строительство некоей «цитадели молитвы» для многих в ту пору было единственным доступным христианским делом.
Преподобный Силуан Афонский (1866 — 1938)
Монах Пантелеимонова монастыря на Афоне, святой Силуан пережил непосредственное вхождение в недра Божественной любви. Аскета и мистика, открытого воздействию благодати, вновь и вновь охватывал огонь Святого Духа. Но в своем дневнике святой пишет, что познал бесконечную любовь Бога к людям не только из своего опыта, но и из Священного Писания.
Силуану, как и Серафиму Саровскому, известно молитвочтение Писания, называемое иногда также богомыслием: «О братья, читайте больше Евангелие, Послания Апостолов и [творения] Святых Отцов; чрез это поучение душа познает Бога, и ум до того бывает занят Господом, что мир забывается совершенно, как будто ты в нем и не родился»[64].
И все же познание Бога через созерцание природы или из Священного Писания — удел тех, кто еще не познал Святого Духа. Аскету, уже причастившемуся силы и огня обожения, дорога одна только непрестанная молитва, таинственное богообщение в глубинах сердца: «...душа его непрестанно скучает только о Господе и всегда ищет Благодати Святого Духа»[65].
Силуан нисколько не принижает Священное Писание, которое он читает и стремится в точности исполнить. Но он же и говорит, что Бог учит человека и через Евангелие, и благодатью. Здесь мы вновь прикасаемся к той мистико-аскетической школе в Православии, которая уже хорошо знакома нам на примере последователей преподобного Паисия Величковского. Опыт мистика уникален, и только в опосредованной форме может стать учением для всей Церкви. Удачную и плодотворную интерпретацию боговидения преподобного Силуана мы найдем в книгах нашего современника, Сурожского митрополита Антония (Блума), речь о котором пойдет чуть ниже.
Глава 7. Слово, пребывающее во век
Последняя глава в моем рассказе неизбежно оказывается неполной. Попытка довести рассказ о чтении Священного Писания (применительно к Русской Церкви) до наших дней сталкивается с целым рядом препятствий. То обстоятельство, что еще? далеко не все святые XX века канонизированы, даже не самое главное из них. Пореволюционная история Церкви в России в некоторых своих аспектах — период бесписьменный, вот обо что неизбежно спотыкается исследователь. Мы много (хотя и не все) знаем о бедах Церкви, о всевозможных перипетиях ее судьбы. Несравненно меньше — о конкретных подвижниках, мучениках, смиренных сердцем, плачущих, радующихся, непрестанно молящихся. И меньше всего нам известен внутренний характер их жизни, в частности, их практика чтения Слова Божия. А значит, и учиться у них не так-то просто.
Надо полагать, что для времен гонений характерна история схиигумении Марии (ок. 1880 — 1961). До революции она была настоятельницей Владимирского Вольского монастыря Саратовской епархии, после разгрома обители с чужими документами переселилась в Сергиев Посад, уже ставший к тому времени Загорском. Здесь вокруг матери Марии собралась женская «катакомбная» монашеская община, существовавшая почти полвека. Схимницу отличал пасхальный, «серафимовский» строй духа; люди, знавшие ее, не сомневались впоследствии в святости подвижницы.
Мать Мария часто читала Евангелие и хорошо его знала. Особенно она любила Евангелие от Иоанна, постоянно перечитывала в нем 14 главу. Но к книгам Ветхого Завета (за исключением Псалтири) обращалась редко. Впрочем, каждый год во время Великого Поста мать Мария, следуя богослужебному уставу Православной Церкви, прочитывала три ветхозаветные книги — Бытие, Притчи Соломона и пророка Исайю.