Страница 10 из 15
Теперь становится понятной живая Божественная действенность Евангелия на души людей. В его повествованиях живет та же Божественная сила Св. Духа, которая была и в самых событиях земной жизни Господа. Это не одни слова и не просто рассказы, — в них говорит творческая спасающая нас Сила; повествования — только средства воздействия на нас живого Господа, пребывающего постоянно с нами, хотя и невидимого нам. Потому-то слово Божие и живо и пребывает вовек; потому-то оно и есть нетленное семя, из которого возникает наше духовное возрождение (1 Петр 1). Напоминания Св. Духа, сообщенные нам Евангелистами, творчески проникают в наш дух и порождают в нем новую жизнь, полную радости и утешения от благой вести, приносимой нам Господом»[46].
Слова епископа Михаила заставляют вспомнить духовные паломничества преподобного Серафима, совершавшиеся им по книгам Нового Завета. На этом пути Слово Божие сообщает Духа Божия читающему, поэтому чтение Писания, причастие спасительной благодати, требует благоговения. Михаил, не лишенный мистического дара, созерцает Писание, напитанное Святым Духом. Тот же Дух рождает и веру Церкви. Писания вообще даны лишь Церкви, ее вере и любви, а не личной рассудочности. Для верующих писали евангелисты, только верой читаются их писания и ныне. Поэтому источники Духа в Библии открываются человеку, вошедшему в церковное общение любви и веры; при ином отношении к Священному Писанию читатель или ученый обречен на духовное бесплодие.
«Итак, в чтении и толковании Писаний мы должны выходить от Церкви, от присущего ей только одной свидетельства Св. Духа и порождаемой Им веры. Это ничуть не значит, что в Церкви можно верить только без рассуждения. Нет, именно в ней можно и должно верить с рассуждением, но... не рассуждать без веры. Кто рассуждает без веры, тот не в Церкви, и Писания писаны не для него. Кто верит без рассуждений, тот верный раб Церкви, но не свободный сын ее, и враги Церкви могут легко переманить его за ее ограду в свой стан, прельщая своей мнимой свободой. Кто верит и старается разумно укрепить и прояснить свою веру, постоянно вчитываясь в Писания и вживаясь в них, тот участвует в созидании Церкви на земле, в ее ограде и укреплении, и становится ее сознательным гражданином, свободным сыном ее и другом Христа (Ин 15)»[47].
От первых отцов и учителей Церкви, до святителя Тихона Задонского, епископа Михаила и далее возвещается учение о Священном Писании как источнике Святого Духа, сообщаемом человеку в таинстве целостной христианской жизни, учение о дружбе с Богом в Писании и о причастии в Писании Воскресшему, о творческом воздействии Слова Божия на сердце каждого, кто со страхом Божиим и верою приступает к нему.
Глава 5. XIX и XX век: приходские священники
В течение XVIII — XIX веков в Русской Церкви постоянно ощущалась катастрофическая нехватка образованных приходских священников, духовно и нравственно стоящих выше своей паствы... Положение стало меняться лишь к концу XIX века. Если отец Матфей Константиновский, собиравший крестьян для чтения Писания, проповеди и молитвы, совершенно одинок, то у святого Иоанна Кронштадтского уже немало молодых последователей среди приходского духовенства. В годы революции в Русской Церкви нашлось немало пастырей, сумевших принять на себя попечение о Народе Божием в условиях жесточайших гонений, когда значительная часть епископов находилась под арестом. Священники, которые после 1917 года трудились за границей, в среде русской эмиграции, также были призваны созидать Церковь в новых и непростых условиях. И хотя главным явлением приходской жизни конца XIX — XX века было евхаристическое возрождение, чтение Слова Божия лучшими представителями разных поколений священников вновь и вновь осознавалось основой христианского пути, равно как и таинства, и молитва.
Протоиерей Матфей Константиновский (1791 — 1857)
В 1814 году в глухом селе Осечня Тверской епархии только что посвященный дьякон начал собирать прихожан во внебогослужебное время, чтобы вместе с ними читать Священное Писание, разбирать прочитанное и вместе молиться. Это малопримечательное, казалось бы, событие не должно быть нами забыто. Ведь до сих пор речь шла о сугубо индивидуальной практике чтения Слова Божия аскетами-духоносцами, учеными епископами, об их рекомендациях и предостережениях, но не было речи о группах людей, специально собранных пастырями Церкви вокруг Библии. Именно из-за того, что ни епископы, ни монастырские старцы, ни приходские батюшки вовремя не проявили внимания к такой работе, во второй половине XIX века в России стали появляться самодеятельные группы мирян, которых собирало вместе Священное Писание. Но зачастую это уже история русского протестантизма... Поэтому инициатива дьякона Матфея, в 1820 году ставшего священником, для нас интересна, а ввиду многолетнего сопротивления со стороны сослужителей Матфея — еще и поучительна.
Прирожденный пастырь, отец Матфей собирал общины для чтения Писания, творений отцов Церкви и для молитвы в Осечне, Диево, Еськах, где последовательно проходило его служение. Никакой методики чтения Писания он не оставил, да и вряд ли она вообще существовала. Прихожанами Матфея были люди совершенно дикие, едва принявшие от него основы веры, поэтому на собраниях, происходивших на дому у священника или в церкви, все было очень просто. Стараниями местного благочинного в 1834 года началось следствие о деятельности самоотверженного миссионера, и благодаря этому печальному обстоятельству мы можем многое узнать об общине отца Матфея из материалов состоявшегося разбирательства[48].
Впоследствии отец Матфей служил во Ржеве и окормлял Н.В. Гоголя в последние годы жизни писателя, снискав себе — несправедливо — самую печальную славу у всех исследователей творчества писателя... Но этой темы, далеко не столь однозначной, как казалось десяткам литературоведов, мы касаться не будем. Для нас важно, что еще в самом начале XIX века провинциальный священник отыскал в совместном чтении Слова Божия источник жизни приходской общины, не менее важный, чем проповедь и храмовое богослужение.
Святой праведный Иоанн Кронштадтский (1829 — 1908)
Харизматик, молитвенник, пламеневший перед престолом Божиим, святой Иоанн был захвачен любовью ко Христу, вдохновлявшей всю его жизнь и деятельность. В центре и личного подвига, и пастырского служения отца Иоанна была Евхаристия. Сила Духа, действовавшая в кронштадтском священнике, делала его отцом многих тысяч страждущих людей. И в Евхаристии, и в нищем, голодном, поруганном человеке святой встречал Христа. Нетрудно догадаться, что читая евангельские речения Господа, святой Иоанн переживал все ту же встречу.
Придавая огромное значение откровению о Боге-Сыне как Слове Отца, святой Иоанн считал, что в силу этого даже слово человеческое имеет особую силу, тем более — каждое слово Священного Писания. Наравне с причастием Святых Тайн, чтение Слова Божия питает христианскую жизнь; оно очищает сердце и укрепляет надежду. Когда еще не было русского перевода Библии, Иоанн с болью писал о миллионах людей, лишенных богатства Слова Божия из-за того, что церковно-славянский язык большинству в Русской Церкви был уже непонятен. Когда наконец появился Синодальный перевод, святой всеми силами настаивал на чтении Писания.
«Чисты ли вы, святы ли и совершенны, не читая Евангелия, и вам не надо смотреть в это зерцало? Или вы очень безобразны душевно, и боитесь вашего безобразия? Приступите к Нему и просветитеся, и лица ваша не постыдятся (Пс 33)»[49]. Характерная особенность конца XIX века, когда наиболее чуткие натуры уже ощущали надвигавшуюся бурю: святой Иоанн часто сокрушается о деградации христиан своего времени, не читающих Евангелие или сомневающихся в нем. «Дьявол поражает сердца священников леностию, сухостию и бесплодием, чтобы они не проповедовали истин Евангелия людям Божиим, не сказывали им всей воли Божией...»[50].
Сам святой Иоанн, несмотря на переутомление и загруженность, обращался к Слову Божию постоянно. В конце жизни, на собрании духовенства одного провинциального города, он рассказывал: «Но особенно я люблю читать Священное Писание обоих Заветов. Я не могу жить без этого чтения. Сколько тут содержания. Сколько открыто законов жизни души человеческой! Сколько человек, стремящийся к духовному обновлению, может почерпнуть здесь указаний для того, чтобы переродиться из злого в доброго. Особенно Святое Писание необходимо проповеднику. Здесь неисчерпаемая тема для проповедей: только сумей сам назидаться и других назидать»[51].