Страница 30 из 36
Дух религиозный выражался в Иудеях сильно, особенно в двух направлениях. Одно направление, нравственно-аскетическое, в ессвях, - дух добродетели. Ессеи оставляли гражданскую жизнь и жили в пустынях, дабы лучше угодить Богу. Флавий, прошедши все секты, наконец пошел еще в пустыню к одному ессею и с ним для приобретения совершенства жил три года. Иудеи сами чувствовали, что для встречи Мессии нужно особенное очищение - приготовление. С другой стороны, дух политический обнаруживался более в сектах политических - у зилотов, в коих нравственность как бы совсем уничтожилась, а осталась одна мысль о гражданской свободе - как бы свергнуть иго римское.
14. Проповедь Иоанна Предтечи
Спустя тридцать лет слух о чудесных событиях, предваривших и сопровождавших рождение Иисуса Христа, едва мог сохраниться в сродниках и знаемых, также у некоторых благочестивых людей, подобных Симеону, может быть, сроднику Его и Анне. Вообще, нужен был новый провозвестник Мессии; новый, сильный глас нужен был уже и потому, что Иудеи ожидали еще особенного провозвестника пред пришествием Мессии и ложно понимали пророчество Малахии, думая, что для сего явится Илия; а другие ожидали других пророков, как то: Иеремию, Иезекииля, чтобы соединенными силами лучше очистить народ. Таково было положение дела, когда Иоанн вышел в пустыню проповедывать приближение Царства Небесного! Мессия идет, говорит он, приготовьтесь встретить Его.
И с сей эпохи, собственно, начинается Евангелие. Святой Марк действительно начинает свое Евангелие с Иоанна. Иисус Христос Сам говорит: «От дний же Иоанна Крестителя доселе Царствие Небесное нудится» (Мф. 11; 12). Когда началось его служение роду человеческому? «В пятое же надесяте лето владычества Тивериа кесаря» (Лк. 3; 1). Определение, точное в свое время, теперь сделалось темным. На основании сих слов думают определить самое время рождения Спасителя. Это единственный ключ к хронологии христианской, но им не все отпирается. Это было в пятнадцатый год царствования Тивериева. Тот же евангелист после говорит, что Иисус Христос пришел на Иордан креститься от Иоанна тридцати лет от роду. Посему нужно исчислить лета царствования Тивериева. Но лета царствования кесарей вообще неопределенны. Царствование Тиверия можно считать или с того времени, как он по смерти Августа начал царствовать, или когда еще за три года до смерти Августа он был объявлен соправителем его. Август умер 19 августа. Тут опять недоумение: половина года, протекшая до смерти Августа, относилась ли к царствованию Тиверия или нет? Есть еще и другое недоумение. Историк Светоний говорит, что Август объявил Тиверия соправителем до известного его триумфа. Евангелист Лука говорит, что Иисусу Христу «бе... яко лет тридесять» (Лк.
3; 23), когда вышел креститься к Иоанну, то есть имел двадцать девять, тридцать или тридцать один год. Третья значительная неточность - в определении времени крещения Иоаннова. Он вышел в пятнадцатое лето царствования Тивериева. Иисус Христос пришел к нему креститься, имея около тридцати лет и, вероятно, не тотчас после того, как только начал проповедовать Иоанн Креститель, а спустя немалое время, ибо еще прежде исходили к Иоанну креститься из Иерусалима и всей Иудеи. Посему хронограф не в состоянии определить с точностью сие время; разность составляет промежуток времени от шести до трех лет. Здесь можно еще заметить, что без сего повествования евангелиста Луки, слова евангелиста Матфея: «Во дни же оны прииде Иоанн Креститель» (Мф. 3; 1), были бы для нас непонятны. Евангелист Матфей, сказав во второй главе об обстоятельствах, сопровождавших рождение Мессии, непосредственно за сим говорит (в гл. 3) о проповеди Иоанна и начинает словами: «Во дни же оны..». Кажется, это скоро; между тем промежуток составляет двадцать девять лет. Разница сия показывает, что толкователь Нового Завета не должен стесняться определением хронологии. Так, когда Иисус Христос говорит о кончине мира и Иерусалима вместе, то говорит только: «тогда, абие», - а между тем под сими словами скрываются целые века.
Прежде нежели будем читать у евангелиста описание служения Иоаннова, скажем вообще об отношении лица Иоанна Крестителя к Лицу Иисуса Христа. Служение Иоанново для служения Иисуса Христа было нужно. Недолго продолжавшееся служение Крестителя не могло сделать многого. Иоанн, по пророчеству отца своего, должен был «обратити сердца отцем на чада» (Лк. 1; 17). В точности исполнить это назначение невозможно было. Иоанн по видимому приготовлял народ Иудейский, но, собственно, он был приготовителем целого человечества. Он своей проповедью возбудил внимание народа и пробудил в нем благочестивое чувство. Спасителю явиться Самому вдруг было бы делом неприготовленным (неподготовленным -ред.), и потому безуспешным. Иоанн был голосом, приглашающим к надлежащей встрече Его.
Всеми сими средствами естественно было возбуждено внимание народа к Иоанну, а через него и к Мессии.
Чувство нравственное пробуждалось иногда и само собой, например, в иессеях, но их была самая малая часть, а большей частью нравственность ограничивалась фарисейством. Но Иоанн требовал перемены сердца - исправления жизни, а крещение составляло только внешний символ исправления. Кроме сего, Иоанн восстал против всеобщего предрассудка в Иудее, будто бы всякий Иудей по праву происхождения своего от Авраама войдет в Царство Мессии. Притом он предварил служение Иисуса Христа своими ясными о Нем свидетельствами: он указывал Лице Мессии и частно, и публично. Свидетельствовал Самому Мессии: «аз требую Тобою креститися, и Ты ли грядеши ко мне?» (Мф. 3; 14). Свидетельствовал пред учениками своими (Ин. 3; 25-36), свидетельствовал пред посланными от синедриона и, без сомнения, пред народом, приходившим к нему креститься, ибо народ сей помышлял: «еда» сей «есть Христос?» (Лк. 3; 15).
Теперь все уважение, которое он приобрел у народа, он относит к будущему своему Преемнику; связь между ними открывается тесная. Когда у Иоанна спрашивали: не он ли Христос? - то он обращал спрашивающих к грядущему Мессии, а Иисус Христос на вопрос: он ли Мессия? - обращал спрашивающих к Иоанну. Служение Иоанна могло служить еще Иисусу Христу тем, что он разделил народ на две стороны: фарисеи не приняли его, а сторона добродетельных приняла его. И при Иисусе Христе то же. Если бы враждебная Ему сторона не была умеряема стороной противной, то первая скорее покусилась бы на жизнь Богочеловека, но мы видим, что она боялась стороны противной и потому долго медлила исполнением своих богоубийственных замыслов. Это видно из того, почему они не отвечали на вопрос Иисуса Христа о крещении Иоанна. Если скажем, думали они, что оно с небе-си, то Он спросит: почему же вы не веровали в него? Если же скажем: от людей, то народ восстанет против нас, ибо он считает его за пророка. Иоанн тогда уже умер, но еще его боялись, а страх, внушаемый Иоанном, устрашал и врагов Иисуса. Наконец, служение Иоанна было полезно для Иисуса Христа и в том отношении, что первые ученики Сего последнего были из учеников Иоанна.
Теперь, какое отношение было лица Мессии к лицу Его Предтечи? Первое отношение было родственное, тесное. Когда они происходили на свет, то матери их первые поздравляли себя взаимно с сим необыкновенным счастьем. Но сие отношение со временем потеряло свою силу. По смерти родителей Иоанна, скоро, вероятно, скончавшихся после рождения его по причине старости, других детей у них не осталось, родственников ближайших также не видно, и потому Иоанн остался один. Воспитывался он в первые годы, вероятно, у каких-либо родственников, хотя дальнейших; потом поселился на границе Иудеи в пустыне, а Иисус Христос обитал в Назарете, среди Галилеи; значит, они оба жили на двух противоположных концах Палестины, и потому сношений между ними не было. Разве в праздник Пасхи они могли видеться в Иерусалиме, но и это по причине множества народа едва ли могло случиться. По крайней мере, то несомненно, что Иоанн не знал до Крещения Иисуса Христа, что Он - Мессия. Он слышал, может быть, о Его необыкновенных способностях и только удивлялся им. Удивительно, как Промысл премудр в своих откровениях. Иоанн прямо говорит о Христе: «аз не ведех Его» (Ин. 1; 31), а то, что он должен быть Предтечей Мессии, Иоанн знал. Личного знакомства также между ними могло и не быть; они могли только слышать один о другом.