Страница 27 из 36
«И пришед вселися во граде нарицаемем Назарет: яко да сбудется реченное пророки, яко Назорей наречется» (Мф. 2; 23). Иисус Христос называется Назореем. Но в каком месте Писания? В книге Судей (13; 5) говорится о назо-рействе Самсона. Святитель Златоуст думает, что сие пророчество взято из книги, затерянной Иудеями. Мысль сия имеет некоторое основание. В Ветхом Завете, действительно, некоторые книги затеряны; но явно, что эти книги были не богодухновенные. Здесь пророчество могло быть приведено не по букве, а по духу. Назореями обыкновенно назывались люди святой, строгой жизни. Иисус Христос вел самую строгую жизнь, потому и мог быть назван «Назореем». Ибо пророки в таком виде Его часто представляли, и Он действительно таким явился на земле. Это новый способ приводить пророчество, то есть пророчество приводится или прямо, или одной стороной относится к одному, а другой к другому, или не по букве, а по духу. Таковой последний способ сопоставления пророчества с событиями не унижает ли евангелистов? Может, конечно, показаться унижающим, если кто будет искать здесь буквальной точности. Конечно, она в других местах нужна, а здесь не необходима. Где дается пророчество, там объемлются многие народы и века. Следовательно, законы обыкновенной логики здесь не имеют места.
Взор пророка, обращенный на главное Лице, касается и других лиц, имеющих какое-либо соотношение или сходство с Мессией; посему-то черты пророчества часто брались с лиц и событий современных или прошедших, - без сего они не так бы были близки для евреев. Приведение пророчества по духу, а не по букве особенно прилично священным писателям, ибо они глубже проникали дух событий и Писания, и потому лучше могли видеть внутреннюю их связь. Равно как есть намеки на прошедшие события для объяснения событий позднейших, похожие несколько на пророчество и у светских писателей. Посему «Назорей наречется» - можно еще производить от еврейского "нецере " - "отрасль", каковым именем Мессия иногда называется у пророков (Ис. 11; 1). Сверх сего, теперь для нас нужна точность, а пророкам и евангелистам она совсем была не нужна. Они приводили пророчество не всегда для доказательства. Приводить пророчество в доказательство какого-либо Божественного события, -значило бы подпереть небо столбом. Так, Иосиф хотел поселиться в Вифлееме или окрестностях его, где жили Захария и Елисавета. Но Промыслу не угодно было, чтобы Иисус Христос жил близ Иерусалима, но устроил так, чтобы Он жил в Назарете, и на это были весьма важные причины.
Что представляет бегство Иисуса Христа? Для нравственного чувства очищенного тут представляется величайшая тайна Промысла. Иосиф и Мария избраны были послужить чрезвычайному таинству, и радости в их жизни сменяются огорчениями. Святитель Иоанн Златоуст замечает: "Искушения и наветы от начала Он (Иисус Христос) испытывает, и от пелен начинаются гонения, да ты, аще хощеши Богу послужити, не речеши: что сие есть? Ов убо начиная исправлятися, глаголет, яко ему веселитися точию подобает; но да весть таковый, яко искушения ему неослабно терпети подобает". Так, в сердце человеческом есть прирожденное чувство, которое человеку, начинающему исправляться, говорит, что ему должно бы быть хорошо; но другое, также прирожденное, чувство внушает, что нужно прежде перенести много неприятностей.
Сим оканчивают евангелисты сказание о первых днях жизни Иисуса Христа. Пространство протекшего времени составляет несколько месяцев, но сколько волнений, сколько лиц, сколько событий! Иудея, Египет, Восток, Рим - все в движении, тогда как Младенец сходит с неба - яко дождь на руно, тихо и незаметно; все движется и между тем не знает, к чему и для чего. Так Промысл совершает необыкновенные дела! Главный характер сих событий есть тот, что Божественное в них соприкасается с человеческим. Это - образец всемирной истории человечества. Люди действуют, по видимому неистовствуют, зверствуют, а между тем Промысл совершает свое дело. Некоторые из сих событий имеют пророческое знаменование. Пребывание Иисуса Христа в Египте и поклонение волхвов есть предуказание участия всех людей, и язычников, в Царстве Иисуса Христа. Рождество Его объявлено было Ангелами всему миру, потом через волхвов и синедрион сообщено Иерусалиму, Востоку и предвозвещено со многих стран громовой трубой; но все совершается в предуставленную меру, и до тридцати лет ничего особенного в Иудее в жизни пришедшего на землю Мессии не происходит. Громы прошли, действующие лица скрылись, и опять настала тишина.
12. Жизнь Иисуса Христа в Назарете, в доме Его родителей
Что же будет происходить в Назарете с Иисусом Христом до тридцатилетнего Его возраста? Каким образом будет расти сей Божественный Младенец? Весь этот промежуток евангелисты пропускают, и почти вовсе ничего не говорят об Иисусе Христе до торжественного явления Его на Иордане. Есть только общий отзыв, что Младенец возрастал «премудростию» и разумом «и благодатию у Бога и человек» (Лк. 2; 52). У евангелиста Луки есть и частный рассказ о происшествии, случившемся с Иисусом Христом на двенадцатом году Его возраста. Примечательно молчание евангелистов. Если бы они следовали наклонности Иудеев к чудесному, то какое обширное здесь поле для повествования о чудесах! Воображение и неживое здесь сделалось бы творческим. И действительно, в древности явились руки досужие, которые писали много о чудесах Иисуса Христа, случившихся в младенчестве Его. Молчание евангелистов должно быть сильнейшим доказательством для беспристрастной критики, что они не были пристрастны к чудесному и повествовали только о действительных чудесах. Благодаря евангелистов за сие молчание, размыслим несколько о пребывании Иисуса Христа в доме родителей до тридцати лет и воспользуемся общим и частным рассказом евангелистов.
Во-первых, заметим мудрое водительство Промысла в избрании места для проведения юных лет Иисуса Христа. Главной причиной, почему Иисус Христос, по распоряжению Промысла, должен был явиться миру на тридцатом году Своей жизни, было то, что служение Мессии должно было открыться в зрелом возрасте. Так и раввины Иудейские вступали в должность народных учителей на тридцатом году своей жизни. По обыкновенному соображению должно бы думать, что лучшим местом для проведения юных лет Иисуса Христа долженствовал быть Иерусалим или его окрестности; но в самом деле было не так. Ему надлежало провести несколько времени в уединении, быть сокрытым, устраненным от всего человечества. Известность Его между людьми, и особенно в Иерусалиме, повредила бы Его служению. Мы видим, что Его после принимают худо в Назарете, тем более можно бы было ожидать сего от Иерусалимских жителей. Но совсем другое дело, когда Он является на проповедь неведомо откуда, как бы сшедшим с неба. С другой стороны, сие уединение Его в простом городке разобщало Его со всеми человеческими средствами и пособиями к образованию; а сия разобщенность и чудесные действия, после совершенные Им, показывают, что Он действовал при помощи Божественной.
Здесь не излишне для большей ясности осветить исторически место Его пребывания. Назарет лежит в Галилее, на границе Иудеи и Сирии, на северо-востоке, недалеко от верховья Иордана. Страна сия есть одна из диких, малонаселенных, но она изобиловала тогда дарами природы, хотя и дикой. Окрестности ее были богаты водой, невдалеке находилось Тивериадское озеро, также верховье, из коего течет Иордан, были и горы некоторые, в числе коих и Фавор. Назарет был населен людьми простыми, которые занимались, по свидетельству Флавия, земледелием, садоводством, изделиями древесными, чем занимался и Иосиф. Такое место для развития нравственного чувства было самое лучшее. Посему-то в проповедях и в притчах Иисуса Христа часто видно было обращение к предметам природы, как, например, к земле гористой, к тернию (см.: Лк. 8; 6-13); отсюда же, по замечанию блаженного Августина, и выражение: "никто же возлож руку на рало".
Каким образом жизнь Иисуса Христа проходила в уединении? Однообразно, мирно, тихо. Было ли в ней что-либо чудесное? Евангелист не показывает этого, и, вероятно, не было. Упоминаемое у евангелиста первое чудо Иисуса Христа, совершенное Им в Кане, есть в собственном смысле первое. Уединению чудеса и неприличны, ибо они вдруг обратили бы на Него внимание. Замечательно, что слух о первых чудесах, бывших при Его рождении, скоро замолк, и они не сделали Его предметом любопытства, и (осмелимся сказать) Промыслу труднее было в сем случае, если только для Него есть что-либо трудное, остановить ряд чудес, нежели продолжать оные, и притом столько, сколько нужно для всенародного открытия Мессии.