Читая апокалипсис

Массовая резня, которая началась в 64 году в Риме, перекинулась на другие области. Впервые мы об этом узнаем не только по намекам Нового Завета, но и из сообщения римского историка Тацита, который в 15–й книге своих «Анналов» пишет, что Рим постиг в 64–м году огромный пожар, почти весь город сгорел, осталось всего четыре квартала. И когда народное недовольство обрушилось на правительство, император, чтобы отвести от себя гнев народа, начал аресты христиан, обвиняя их в поджоге города. Было схвачено очень много людей, как пишет Тацит — «огромное множество». Часть из них была зашита в звериные шкуры и брошена на арену, чтобы их растерзали дикие звери. Часть была привязана к деревьям в парке, они были облиты смолой и подожжены: горящие христиане освещали ночной парк. И сам император на колеснице разъезжал по аллеям парка, наблюдая за этим зрелищем. И, пишет Тацит, — который ненавидел христиан, — народное сочувствие обратилось к ним, потому что люди стали понимать, что все эти мученики погибают не за свою настоящую вину, а по прихоти одного человека. Полагают, что именно в это время погиб и апостол Петр. Он был распят на ватиканском холме, там, где теперь обнаружена его могила и прямо над ней находится престол собора св. Петра.

Во время последней войны археологи стали копать под престолом, нашли античное кладбище и там могилу апостола Петра и даже кости, которые, как полагают, принадлежат самому апостолу. Те из нас, которые хотели бы хорошо предствить себе эту эпоху, могут прочесть о ней в книге «Камо грядеши» Сенкевича, где довольно верно, близко к истории, изображены гонения на христиан. И вот здесь перед нами эти мученики, которых св. Климент Римский называет «данаидами и дирками», потому что они должны были изображать на сцене страдания героинь античной мифологии, и с ними проделали все те ужасы, которые происходили с этими героинями.

Конечно, у некоторых возникает вопрос — почему здесь показаны эти мученики, если сказано «не судить и не мстить». Хорошо говорить об этом дома, в спокойной обстановке. А когда люди сидели в лагерях, когда видели уничтожение массы людей, то все чувствовали необходимость суда. Один из узников совести нашего времени в лагере писал в своих записках, что Страшный суд нужен, как Нюрнбергский процесс, он нужен человеку, иначе не будет никакой праведности Божией, никакой справедливости, иначе невозможно; человек требует этого в глубине своей души. Что–то попрано, что не может быть просто снято, а должно быть изжито.

И наконец, шестая печать (Откр. 6, 12–17). Некоторые толкователи считали, что ужасные катастрофы, которые потрясли мир в то время, когда писался Апокалипсис, как бы пробудили душу Иоанна к этим образам. Напомню вам, что извержение Везувия, при котором погибли Помпея и Геркуланум, произошло как раз в эти годы, а в архипелаге, где находился Патмос, был целый ряд извержений. Но полагают, что подобного рода объяснения недостаточно. Все, что мы сейчас с вами читаем, взято из Ветхого Завета. Вот эти образы: померкшее солнце, небо, свившееся как свиток, луна и звезды, падающие как смоквы, — все это образы грядущего Богоявления: когда Творец вступает, вторгается в мир природы, весь мир тает — горы тают, как воск, холмы пляшут, содрогается земля. Читайте третью главу книги пророка Аввакума, и вы увидите, что значит приближение Господне. Снятие шестой печати — это символ приближения Господня.

Многие пытаются найти какую–то аналогию и в современных землетрясениях. На это я могу только сказать, что есть тут некая тайна: возможно (подчеркиваю, только возможно), что при глубоких нравственных и политических кризисах природа реагирует так, что усиливаются какие–то катастрофические процессы. Я на этом не настаиваю, но полагаю, что это возможно.Я думаю, что природа — «не слепок, не бездушный лик», как писал об этом Тютчев, что она может содрогаться в те дни, когда люди переходят меру в беззакониях, и тогда возникает голод, засуха, затворяется небо, происходит землетрясение.

Как это могло происходить в древности, мы знаем теперь по раскопкам Помпеи. Мы видим этих людей, слепки которых сейчас лежат в музеях, улицы, застигнутые врасплох, даже собаку с ошейником, на котором написано, что она трижды спасала своего хозяина, она и в последний раз пыталась его спасти и погибла вместе с ним. Нашли там и комнатку, где были алтарь и крест, там жили христиане. Землетрясение и такие катастрофы–это самый страшный, но и самый, может быть, впечатляющий образ суда Божия. Но природа, конечно, действует «крупномасштабно» и сильно; когда она начинает содрогаться, она действует не как суд Божий, а губит и правых, и виноватых. Она подобна разъяренному боевому слону древности, который, если его ранили, поворачивался и начинал топтать своих. Духовный, внутренний смысл снятия шестой печати заключается в близости Богоявления. Это вовсе не значит, что земля кончилась, хотя тут, кажется, и звезды упали с неба, и солнце… Дальше будут описываться события на земле. А это — близость Богоявления.

Седьмая печать возвещает начало уже нового цикла бедствий. Есть такое толкование, что вот эти печати, и семь чаш гнева, и семь труб — это как бы параллельный рассказ об одном и том же, то есть апостол старается по–разному, на разных языках изложить одну и ту же тему. Такое толкование принято многими, но я не думаю, чтобы возможна была такая последовательность, что тогда–то наступит землетрясение, тогда–то наступит то–то… землетрясения были и тогда и сейчас. Сейчас мир находится в кризисе — и чудовищные землетрясения его потрясают и может быть, что и еще через тысячу лет будет также.

7

1 И после сего видел я четырех Ангелов, стоящих на четырех углах земли, держащих четыре ветра земли, чтобы не дул ветер ни на землю, ни на море, ни на какое дерево. 2 И видел я иного Ангела, восходящего от востока солнца и имеющего печать Бога живаго. И воскликнул он громким голосом к четырем Ангелам, которым дано вредить земле и морю, говоря: 3 не делайте вреда ни земле, ни морю, ни деревам, доколе не положим печати на челах рабов Бога нашего. 4 И я слышал число запечатленных: запечатленных было сто сорок четыре тысячи из всех колен сынов Израилевых.

9 После сего взглянул я, и вот, великое множество людей, которого никто не мог перечесть, из всех племен и колен, и народов и языков, стояло пред престолом и пред Агнцем в белых одеждах и с пальмовыми ветвями в руках своих. 10 И восклицали громким голосом, говоря: спасение Богу нашему, сидящему на престоле, и Агнцу! 11 И все Ангелы стояли вокруг престола и старцев и четырех животных, и пали перед престолом на лица свои, и поклонились Богу, 12 говоря: аминь! благословение и слава, и премудрость и благодарение, и честь и сила и крепость Богу нашему во веки веков! Аминь. 13 И, начав речь, один из старцев спросил меня: сии облеченные в белые одежды кто, и откуда пришли? 14 Я сказал ему: ты знаешь, господин. И он сказал мне: это те, которые пришли от великой скорби; они омыли одежды свои и убелили одежды свои Кровию Агнца. 15 За это они пребывают ныне перед престолом Бога и служат Ему день и ночь в храме Его, и Сидящий на престоле будет обитать в них. 16 Они не будут уже ни алкать, ни жаждать, и не будет палить их солнце и никакой зной: 17 ибо Агнец, Который среди престола, будет пасти их и водить их на живые источники вод; и отрет Бог всякую слезу с очей их.

Комментарий

Откр. 7, 1–3. Четыре ангела — это образ, заимствованный из книги пророка Захарии, где говорится о четырех ангелах, стоящих у престола; они, по числу стран света, обозначают полноту духовного мира. Прежде, чем наступят дни скорби, печатью запечатлеваются все избранные, иными словами — священный остаток. Остаток — это термин, взятый из Ветхого Завета, обозначающий малое стадо среди народа Божия. В книге пророка Иезекииля говорится то же самое — приходит бедствие, но Ангел ставит печать «тав» на челах людей. И вот тут удивительное, таинственное совпадение преобразований. В современном еврейском квадратном шрифте буква «тав» напоминает русское «п», но в древних алфавитах, в древнем ханаанском и в финикийском, буква «тав» выглядела как крест, — либо как крест св. Андрея (см. некоторые надписи Х века до н.э.), либо просто как крест, как во всех финикийских надписях. (Кстати сказать, в русском синодальном переводе эти слова пророка Иезекииля приводятся в неточном виде. Там сказано просто: «и на челах людей … сделай знак». А в подлиннике так и стоит — «сделай тав».) У древних христиан, очевидно, это и стало первым знаком осенения себя крестным знамением и осенения верующего во время крещения святой водой, то есть это было знаком Христа, и мало кем замечено, чем был этот удивительный прообраз у пророка Иезекииля. Здесь — тот же самый символ.