Страница 8 из 46
духовенства. Предлагаемая ниже беседа дает
представление о православном взгляде на
существо вопроса. Дополнено ответами на
вопросы о семье и браке и беседой о
религиозном воспитании детей (Ред.) .
...Относительно
энциклики, мне кажется, уместно поставить
ряд вопросов. Прежде всего, отправная точка
ее, а именно утверждение, будто целью брака
является деторождение, не только спорна, но
для православного богословия просто
неприемлема. Цель брака есть брак. Рождение
детей - его составная часть, но в брак не
вступают для того, чтобы иметь детей; в брак
вступают для того, чтобы осуществить жизнь
взаимной любви, то есть преодоление
индивидуальной изолированности,
расширение личности, которое один немецкий
автор называет «жизнью единой личности в
двух лицах».
Здесь
перед нами первый, чрезвычайно важный
момент, ибо если действительно брак
определяется деторождением, то, мне кажется,
рушится вся энциклика: ведь проблема
исключения зачатия - вовсе не вопрос
применяемых методов. Если цель брака -
рождение детей, то всякое действие,
направленное против этого, является
посягательством на брак в главной его цели.
Следовательно, любые противозачаточные
методы, искусственные или естественные, и
даже супружеское воздержание, имеющее
целью исключить деторождение, есть грех,
посягательство на главную цель брака; этот
момент в энциклике лишен логики и не
выдерживает критики.
Думаю,
что одна из проблем, которые здесь встают,
это проблема оценки телесных отношений
между двумя человеческими существами в
браке. На основании энциклики в целом и
всего ее контекста создается впечатление,
что телесная жизнь в браке рассматривается
здесь просто как плотские сношения в том
отрицательном смысле, который придает
этому выражению аскеза. Здесь как бы
раздвоение сознания: с одной стороны, брак
по самому определению направлен на
деторождение, а, с другой стороны,
физические отношения отмечены печатью
некой уродливости, с ними связывается
представление дефективности. Очень ясно
чувствуется, что идеал здесь - жизнь
монашеская, жизнь воздержания. Совершенно
иное в православном богословии. У нас
существует богословие материи, богословие
тела, основанное на том положении, что Бог
создал человека как существо не только
духовное или душевное, но также и
материальное, связанное с совокупностью
всего видимого и осязаемого творения, -
богословие, основанное прежде всего на
Воплощении. Воплощение это не просто
Божественный акт, в котором Бог становится
человеком; это такое Божественное действие,
в котором Бог принимает на Себя видимое и
осязаемое вещество созданного Им мира. Он
соединяется не только с человечеством, Он
соединяется с космической реальностью
материи, и наше отношение к материи очень
отлично от так часто встречающегося
монофизитского отношения к ней.
Третий
момент - это развитие только что сказанного,
а именно наше отношение к половому
воздержанию в браке. Слово «целомудрие»,
несколько раз встречающееся в службе брака,
часто понимается как относящееся к плоти, к
аскезе. Но в действительности целомудрие во
всем объеме этого понятия есть нечто
гораздо более широкое - оно охватывает
одновременно человеческий дух, тело и душу.
И это особенно бросается в глаза в службе
брака, где мы просим Господа даровать
вступающим в брак целомудрие и радость
видеть «чада чад своих». Целомудрие не есть
что-то несовместимое с деторождением.
Целомудрие - это внутреннее состояние,
определяющееся не физическими категориями,
а отношением: духовным отношением,
отношением души и отношением тела.
У
апостола Павла, которого часто обвиняют в
непонимании взаимоотношений между
мужчиной и женщиной, есть ряд выражений, на
которых уместно остановиться. Одно из них
вошло в англиканскую службу бракосочетания.
Там говорится, что брак это «врачевство от
блуда», и то, как толкуется эта фраза и эта
мысль, кажется мне глубоко ошибочным.
Толкование чрезвычайно распространенное в
умах и на устах людей заключается в том, что
если человек состоит в браке, у него нет
больше оснований искать нечистоты где-то на
стороне - «ходить за чужой плотью», как
говорится в Священном Писании. В
действительности же в богословии
неразделенной Церкви ясно видно, что дело
вовсе не в этом. Один из древних авторов
говорит, что пока юноша не полюбил, он
окружен мужчинами и женщинами; как только
сердце его открылось для любви к кому-то, к
чьей-то личности, то рядом с ним - его
возлюбленная, а вокруг него - люди. Иными
словами, единственное основание для
подлинного целомудрия, то есть внутреннего
и внешнего состояния, когда человек не
стремится ни к чему вне тех отношений,
какими является эта единственная любовь, -
есть любовь, единственность любви, тот факт,
что истинно любить можно только одного
человека, а все другие люди входят - каждый в
отдельности и все вместе - в нейтральную
категорию: это люди, это больше не мужчины и
женщины, не существа, обладающие полом. Но
любимый человек тоже не есть то, что на
современном языке называют «сексуальное
существо»; это лицо другого пола, но и здесь
понятие пола далеко выходит за рамки пола
физического: оно определяется в категориях
мужественности и женственности, оно
охватывает и характеризует человека в
каждой детали его существа, а не просто с
точки зрения продолжения рода. Кроме того,
апостол Павел ясно указывает, что в этом
единственном, незаменимом отношении брака
открытие одного человека другим всегда
имеет глубину духовного порядка - иначе нет
данных для брака. И в этих отношениях тело
одного полностью принадлежит другому не в
том смысле, что он может распоряжаться им
насильственно, без благоговения, без
уважения, а в том смысле, что поскольку два
тела составляют уже одно, то и жизнь едина
как жизнь четы и нет жизни, которая
принадлежала бы одному или другому
отдельно.
Но,
с другой стороны, апостол Павел утверждает
также, что оба супруга могут удаляться друг
от друга; не отказывать другому в близости,
а позволить другому отойти ради их духовной
жизни. Бывает время молитвы, бывает время
духовного углубления, время, когда
человеческое существо соединяется с Богом
особым образом, когда благодать и опытное
познание овладевают не только духом его, не
только его психологическим и умственным «я»,
но даже и телом. Есть моменты, когда всякие
физические отношения, даже, как это видно из
житий святых, самое простое прикосновение
становится невозможным, ибо благодать, как
пламя, овладела этим существом, и нет больше
места ни для чего до тех пор, пока эта
дарованная и принятая благодать не станет
едино с человеком так глубинно, что
сделается общим достоянием. Но мне кажется
ясным, что воздержание тут является не
актом отвержения, когда один из супругов
отворачивается от другого, отказывает
другому в близости, но ситуацией, в которой
их взаимоотношения рассматриваются в
другом плане.
В
книге Бытия, в первой главе, сотворение
человека поставлено в один ряд с
сотворением всех живых существ, и именно
внутри этого ряда живых существ человек
получает данное всему живому благословение
расти и множиться. И в другой главе, в
совершенно ином контексте, установлен брак.
Во второй главе мы видим, что человек,
поставленный перед лицом всех земных
существ, Человек с большой буквы, взятый от
земли, обнаруживает, что он - одинок, что нет
у него спутника, и Бог избавляет его от
этого одиночества сотворением Евы. Этот акт
не имеет никакого отношения к деторождению,
он стоит в иной перспективе, в контексте
иного повествования, здесь перед нами
совершенно новая ситуация. И брак связан
именно с этой ситуацией - ситуацией
человека, достигшего такой зрелости, когда
он не может более существовать в
одиночестве, и тогда ему предлагается
преодоление этой ситуации, имеющее, однако,
с самого начала двойственный характер.
Двойственность эта связана с тем, что и
здесь полностью соблюдается уважение к
человеческой свободе, так что и преодоление
это может быть подлинным или ложным. Не
вдаваясь в подробности, приведу просто
текст Библии: когда Адам оказывается лицом
к лицу с Евой, он узнает ее и говорит, что она
- плоть от плоти его и кость от кости его. Но
что означает это его признание? Перед ним,