Страница 13 из 21
те мнения, которые были приняты или
осуждены, были приняты или осуждены без
осуждения человека. Скажем, учение Григория
Нисского о всеобщем спасении было осуждено,
вернее, не было принято как учение Церкви:
оно не было анафематствовано, но и не стало
учением Церкви. Если вы вдумаетесь в него,
оно говорит, в сущности, очень коротко и
упрощенно следующее: Бог, будучи Любовью, не
может осудить на вечное мучение Свою тварь;
поэтому Он всех простит и все войдут в
Царство Небесное. Но тут есть нравственный
момент, или, если предпочитаете,
безнравственный момент. Зло не может просто
потому войти в Царство Божие, что Господь
скажет: Я тебя прощаю... Человек, сотворивший
зло, должен перемениться для того, чтобы
войти в Царство Небесное. Если вы в Царство
Небесное введете человека, которому чуждо
все содержание этого Царства, он будет в аду;
так же как если человека, который ненавидит
музыку, посадить в концерт, он будет ерзать
от страдания, и ваша доброта в том, что вы
его туда пустили, ему ничем не поможет.
Есть
целый ряд других соображений, которые уже
относятся к размышлению на тему больше, чем
к текстам и к недоумениям, которые рождает
текст. Возьмите картину Страшного суда,
которую дает апостол Павел (правда, не
собирательно, а в различных местах своих
посланий). Картина такова: будет суд, судить
будет Христос,- но будет ли это похоже на
нормальный, справедливый суд? В любой
нормальной стране есть законодательная
инстанция, которая вырабатывает законы по
принципу какой-то справедливости, может
быть, справедливости с определенной точки
зрения, но все равно, на принципиальном
основании; затем есть судья, который
непричастен созиданию закона и не может
закон менять, он должен его применять; есть
обличитель, есть виновный, есть защита. А
теперь поставим себе вопрос: похоже ли на
этот трафарет наше представление о Божием
суде? Законодатель - Бог, судья - Бог,
защитник наш - Христос, искупитель наш -
Христос, и если весь род человеческий
поставить на суд, один из подсудимых - Сын
Человеческий, Иисус из Назарета... Какая же
это картина суда? Разумеется, Павел никогда
и не думал представить суд в таком порядке,
но если уж мы хотим говорить о правосудии в
человеческой форме, то вот вам и правосудие:
кто кого может судить в этом деле, кто кого
будет засуживать? Кто создал закон?
И
еще: сущность Царства Божия - любовь;
сущность царства тьмы - нелюбовь, ненависть,
мертвенность по отношению к любви. И вот,
представьте себе Царство Божие, в которое
вошли беленькие, а снаружи остались
черненькие - скажем, овцы и козлища. Каково
будет овцам-то в Царстве Божием? Когда вы
думаете теоретически: "овцы и козлища",
- вас это не особенно волнует, потому что вы
никогда ни овцой, ни козлищем не были. Но
если себе представить реально: вот, тебя
пустили в Царство Божие, а твоего мужа, твою
мать или сестру определили в царство тьмы -
каково тебе будет в этом Царстве Божием?..
Выйти из положения, как Фома Аквинат
выходит (говоря, что тогда мы поймем, что Бог
справедлив, и все, что Он делает, - правильно),
невозможно, недостаточно, потому что я,
может быть, и скажу, что Бог во всем прав, а
душа-то моя будет разрываться. А если она не
будет разрываться, значит во мне любви-то не
так уж много, раз я могу забыть самых родных,
самых близких, тех, которые для меня были
кровью и плотью моей жизни, просто потому,
что сам в рай попал. Если себе представить
это картинно (я, знаете, мыслю очень
примитивно, вы это, наверное, замечали уже):
в центре будет Бог, Который есть Любовь,
Который создал всех по любви, Который в
конце книги Ионы говорит: Вот, ты плачешь об
этом деревце, которое в одну ночь выросло,
Мне ли не горевать о целом городе Ниневии,
который Я создал? (см. Иона 4, 10-11)- в центре
будет Бог, Который есть совершенная Любовь,
Который безутешно будет думать о тех, кто
вне Царства Божия; потом, по мере того, как
концентрическими кругами идут люди с
меньшей и меньшей любовью, им будет
спокойнее и спокойнее. Единственные,
пожалуй, которые будут совсем спокойны, -
это те, кто на краю, смотрят через плечо и
думают: Слава Богу, я не там! (Знаете, как
человек, который вскочил в автобус в
последнюю минуту и думает: упаду или не
упаду? - и радуется, что он в автобусе и не
упал на улицу). Это единственные, кого я могу
представить, кому "хорошо". Простите,
это, конечно, плохое богословие, но это мое
восприятие вещей.
Конечно,
такого рода логических выкладок
недостаточно, чтобы решить вопрос; но есть и
другие вопросы. Нам говорится в книге
Откровения о том, что суд придет, когда
завершится полное число избранных, и
употребляется по отношению к Израилю цифра
сто сорок четыре тысячи (см. Откр. 7,4; 14,2). Но
это символика: сто сорок четыре - это
двенадцать раз двенадцать, двенадцать в
себе содержит три и четыре... Это все
комбинации цифр, которые представляют
собой символику, - ясно, что это не полное
число спасаемых. Далее, когда мы думаем об
избранных, мы всегда представляем их
привилегированными; избранник - это тот,
кому досталось что-то очень хорошее в жизни.
Но если мы думаем об избранничестве в Новом
Завете, тут избранничество заключается в
том, что в человечестве, из человечества Бог
выбрал людей, которые согласны разделить
Христову крестную участь; наше
избранничество - крестное избранничество, а
вовсе не избранничество на славу и покой. И
тогда можно себе такой вопрос поставить (я
его не разрешаю, я просто ставлю вопросы
перед вами): не зависит ли спасение мира от
того срока, когда земля принесет в дар Богу
тех людей, которые вместе со Христом могут
поднять тяжесть ее греха и ее спасти? Но -
как? Опять-таки намек и вопросительный знак.
Французский богослов Жан Даниелу говорит в
одной из своих книг, что страдание -
единственный встречный пункт между злом и
невинностью в том смысле, что зло всегда
врезается в человеческую плоть или в
человеческую душу и тот, кто является
невинной жертвой, в силу своего страдания,
своей невинности получает власть прощать.
Христос, умирая на кресте, говорил: Прости
им, Отче, они не знают, что творят...
Если
говорить на эту тему еще минутку-другую,
думаю, надо обратить внимание вот на что.
Отцы Церкви применяют к сатане отрывок из
Исаии: Я поставлю престол мой над небесами
(Ис. 14,13). Цель сатаны - создать независимое
от Бога, самостоятельное вечное царство.
Вечный ад в этом смысле - победа для сатаны:
параллельно с Богом он осуществит то, чего
хотел, он будет нераздельный царь вечного,
со-вечного ада. Это непонятно.
Есть
и другие моменты. Если вы возьмете таких
людей, как Исаак Сирин, некоторые места из
Ефрема, некоторые места из других отцов, вы
увидите, что и они воспринимали вещи
гораздо менее просто и примитивно, чем "козлища"
и "овцы". Скажем, Исаак Сирин говорит:
Единственный огонь ада - это Божественная
любовь... Или - что значит "вечный огонь"?
Неужели вопрос о длении, в том, сколько это
длится? Мы все знаем выражение "сгореть
со стыда": в одно мгновение можно
действительно сгореть от стыда, и ничего не
прибавится от того, что ты будешь гореть
часами. Мгновение, когда вдруг тебя сцапали
и стыд тебя покрыл, имеет какую-то
окончательность, вневременную
окончательность, которая может быть
названа как вечным огнем, так и мгновением.
А
теперь думайте сами на эту тему и -
надейтесь; и если бы мы надеялись больше, то,
когда нам перепадает страдание, скорбь,
унижение и т.д., мы могли бы отзываться так,
как древние христиане делали: Слава Богу! я
получил над этим человеком, над этим людьми
власть прощения... Как опять-таки другой
страдалец писал перед своей смертью: Только
мученик в день Страшного суда сможет стать
перед престолом Божиим и сказать: Господи,
Твоим именем и по Твоему примеру я им
простил; Ты не можешь их осудить!.. Это
власть, которая нам дана вязать и решить. И
всем дана! Подумайте просто об этом. Это не
вероучение, это надежда христианская, или
во всяком случае надежда некоторых из нас.
Взаимосвязь созерцательной и
деятельной установки. Сущность Христовой деятельности -любовь.
Молчание и речь.
Есть
две темы сейчас на Западе, которые в
духовной жизни представляются трудными и
вызывают напряжение. Это, с одной стороны,