Страница 21 из 40
Господь говорит: «Дух дышит, где хочет… а не знаешь, откуда приходит и куда уходит» (Ин.
3:8). Нам не дано знать, почему Он приходит и почему уходит. Но есть в каждом из нас некое внутреннее чувство, которое помогает нам распознавать дыхание Духа Божия, как это было с пророком Илией, который почувствовал, что «не в буре… не в землетрясении… не в огне Господь», но в веянии тихого ветра (3 Цар. 19:11–12). Мы ощущаем это таинственное дуновение, словно веяние тихого ветра, когда Святой Дух приходит к нам. Он приходит, чтобы преобразить нашу жизнь, изменить нас изнутри и изменить все вокруг нас. Когда Святой Дух приходит, мы начинаем видеть мир другими глазами и оживаем, подобно тому, как весной после долгой зимы оживает природа, появляются цветы, травы и дыхание жизни возвращается ко всему живому.
Прикосновение Духа Святого преображает жизнь человека на всех ее уровнях — не только на духовном, но и на душевном и телесном. Дух Святой проявляет Себя не только в церковной, но и в семейной и профессиональной нашей жизни. Именно потому перед началом всякого дела мы обращаемся к Духу Святому с молитвой, которую мы сегодня, в праздник Пятидесятницы, слышали неоднократно: «Царю Небесный, Утешителю, Душе истины, Иже везде сый и вся исполняяй…». Мы исповедуем, что Дух Святой присутствует везде и наполняет Собою всё, и просим Его о том, чтобы мы не оказались вне Его спасительного присутствия, вне Его благодатного действия. Мы просим, чтобы Святой Дух пришел и вселился в нас, чтобы Он очистил нас от всякой скверны, от всякого греха, от всего того, что мешает нам приблизиться к Богу, от того, что мешает нам увидеть мир таким, каков он есть на самом деле. Мы просим Святого Духа, чтобы на всяком нашем деле было Его благословение. Только тогда наша жизнь будет подлинно христианской, когда мы будем жить Духом Святым, когда вся наша жизнь будет нацелена на то, что святой Серафим Саровский называл «стяжанием Духа Святого».
Каковы плоды действия Духа Святого? Мы видим эти плоды в святых, например, в преподобном Серафиме. Когда Мотовилов однажды спросил святого старца, что такое Дух Святой и что значит «стяжание благодати Духа Святого», тот не ответил ему словами, но Мотовилов вдруг увидел, что лицо святого просияло подобно солнцу, и старец на его глазах преобразился. Мотовилов ощутил необычайное благоухание, почувствовал необычайную радость, неземную теплоту. Так действует Дух Святой — таинственно и непостижимо, и Его действие превосходит всякое человеческое понимание и всякое человеческое слово.
«Святым Духом всяка душа живится», — говорится в церковной песни. И поистине Дух Святой «везде сый и вся исполняяй». Но наша задача заключается в том, чтобы не пропустить те минуты, те мгновения, когда дуновение Духа касается нас. Мы должны учиться распознавать присутствие Духа и в самих себе, и в Церкви Божией, и в людях, и в окружающем мире. Тогда и мы сможем — в той степени, в какой каждый из нас способен вместить, — приобщиться к Святому Духу, как приобщились к нему святые апостолы, которых Святой Дух превратил из простых, безграмотных рыбаков в великих проповедников Евангелия, так что поистине «во всю землю изыде вещание их и в концы вселенныя глаголы их». Если мы будем жить в Духе Святом, то и нам Господь даст такой дар языков, что на наше слово будет откликаться сердце всякого слушателя вне зависимости от его национальности, возраста, социального положения и даже вероисповедания. Такую силу дает Господь тем людям, которые взыскали благодать Святого Духа. Будем искать этой благодати, будем просить Святого Духа, «Царя Небесного и Утешителя», чтобы Он пришел и вселился в нас, чтобы Он никогда не оставлял нас, и чтобы каждая наша мысль, каждое слово и дело были пронизаны Его животворным и благодатным присутствием. Аминь.
18 июня 2000 года
«О иже во аде держимых». Вечерня в праздник Пятидесятницы
Вечерня, которую мы сейчас совершили, — это совершенно особая служба. Ею по сути завершается то духовное путешествие, которое началось с Рождеством Христовым, продолжалось весь Великий Пост, всю Страстную Седмицу, Пасху, Вознесение и Пятидесятницу. В течение всего этого периода мы вспоминали то, что Отцы Церкви называют «домостроительством» Господа Спасителя, то есть Его спасительным делом, которое началось Его рождением, а закончилось вознесением и ниспосланием Святого Духа на апостолов.
На этой вечерне читаются совершенно особые, коленопреклонные молитвы. В них вспоминается вся история человечества от сотворения мира и все то, что Господь совершил ради избавления человечества от греха, ради спасения людей. Особое место в этих молитвах занимают прошения об усопших — о всех наших сродниках и близких, о всех, кто умер за много поколений и за много столетий до нас, не только праведниках, но и грешниках. В третьей молитве говорится и «о иже во аде держимых» — тех, кто больше других нуждается в нашем молитвенном предстательстве.
Почему мы молимся об усопших и особенно «о иже во аде держимых»? Потому что между Церковью земной и Церковью небесной нет непроходимой границы, между живыми и умершими нет непреодолимой пропасти, но все усопшие — наши братья и сестры, с которыми мы связаны тесными, неразрывными узами. И мы верим, что те, кто не удостоился райского блаженства и сейчас находится в тяжких мучениях, могут быть избавлены от них по нашим молитвам. Такова вера Православной Церкви, такова надежда наша, так проявляется наша любовь к усопшим братьям и сестрам, о которых болит и скорбит душа наша.
Никто никогда не будет спасен Господом насильно. Пока остается хотя бы один человек, который не хочет последовать за Христом, до тех пор существует ад, существует гееннское мучение как страдание богооставленности. Но и в аду действует любовь Божия, и в аду присутствует Господь, ибо после Своего воскресения Он сошел туда, чтобы и в аду прозвучало Его спасительное слово. Сойдя во ад, Господь обратил Свою проповедь к людям, которые при жизни не знали Его или не хотели последовать за Ним, которые шли по пути греха, отказавшись идти путем праведности.
Именно об этих людях молится сегодня Церковь, ибо они не вычеркнуты из ее памяти. Те наши усопшие сродники, которые, может быть, вели жизнь, недостойную христиан, а может быть, и вовсе не были христианами, умерли вне истинной веры и оказались в аду, — и они должны присутствовать в нашей памяти и нашей молитве. Ибо до тех пор, пока мы помним и молимся о них, остается надежда на их спасение.
Некоторые думают, что нам, православным христианам, нельзя молиться ни за кого, кроме членов Православной Церкви. По существующему обычаю, за православной Литургией, на проскомидии, не поминается никто, кроме православных христиан. Но помимо поминания на проскомидии существует много других форм поминовения. И тот факт, что имена инославных христиан или нехристиан не произносятся на молитве церковной, вовсе не означает, что мы вообще не должны молиться о тех, кто умер вне православной веры, что мы должны отречься от этих людей и что, коль скоро они умерли вне православной веры, надежды на спасение для них нет, а потому и молиться о них незачем.
У многих из нас родители, бабушки и дедушки, братья и сестры, а у кого‑то может быть и дети умерли вне веры. Нельзя отчаиваться в спасении этих людей. И нельзя вычеркивать их из нашей памяти. Мы должны молиться о них, а также о всех «во аде держимых», помня, что Господь «умерщвляет и оживляет, низводит в преисподнюю и возводит» (1 Цар. 2:6), и что, если мы печалуемся об этих людях, их страдание в аду может стать временным, очистительным. Господь «хочет, чтобы все люди спаслись» (1 Тим. 2:4), и в этом Его желании мы не должны препятствовать Ему: наоборот, своей молитвой за усопших мы должны помогать Богу спасать грешников. Жертва, которую принес Спаситель, универсальна: она принесена за каждого человека, живущего или когда‑либо жившего на Земле. Будем и мы приносить «жертву уст», пламенную молитву «о всех и за вся» — о живых и умерших, праведных и неправедных, православных и неправославных, верующих и неверующих.
Конечная судьба каждого из нас зависит от нашего собственного выбора — от того, на чью сторону мы встанем: Бога или диавола. Выбор этот делается нами в течение нашей земной жизни. Для тех же людей, от которых ничего более не зависит, которые уже все, что могли, сделали или не сделали, главная надежда на спасение — это мы, наша молитва о них, наша память о них.
И не будем рассуждать о том, кто спасется, а кто не спасется, потому что это известно лишь Богу. Но будем молиться о спасении всех, в том числе «иже во аде держимых». Ибо, как говорит преподобный Силуан Афонский, «у нас должна быть только одна мысль — чтобы все спаслись».