Бытие как общение — Страница 53 из 73

Страница 53 из 73

д.) или природных (для маленьких детей и т. д.) или даже специально для членов организаций. То, что мы имеем здесь, есть установление ереси в среде Православия, отрицание кафоличности евхаристической общины.

О том, что таинства, прежде всего, были связаны с евхаристией смотри П. Трембелас"И Тэа Евхаристиа ката тин синарфросин афтис проста алла мистериа каи мистириэидэис телетас", Евхаристион, очерки в честь Аливисатоса, 1958, стр.462–472. Богословское значение этого литургического факта огромно. Например, было бы ошибкой рассматривать брак как простое утверждение и благословение биологического факта. Связанный с евхаристией, он становится напоминанием, что хотя вновь сочетавшаяся пара была благословлена для того, чтобы создать свою собственную семью, тем не менее, конечная и существенно важная сеть отношений, которые составляют их ипостась, является не семья, а Церковь как она выражена в евхаристическом собрании. Эта эсхатологическая трансцендентность биологической ипостаси передается"венчанием"жениха и невесты, но теряется существенно и сущностно с момента, когда обряд бракосочетания отделяется от евхаристии.

В"Мистагонии"св. Максима святая евхаристия понимается как движение, как прогресс в направлении цели (tХ pљraj). Этот аспект евхаристии ослабляется в интерпретациях евхаристии в конце византийской эпохи и полностью теряется в современных учебниках догматики.

Максим дает философское резюме подлинной, патристической (и можно сказать также"библейской") онтологии, он отождествляет истинную природу существ с будущим, с последними вещами:"Ибо"тень"относится к вещам Ветхого Завета,"образ" — к вещам Нового Завета, а"истина" — к будущему состоянию"(Поучение о"Церковной иерархии 3, 3, 2 ПГ 4. 137Д). Сравни ниже гл. II.

Смотри, например, Откровение апостола Иоанна: хотя там нет ничего более определенного, чем присутствие Христа в евхаристии и все же призыв:"Прииди, Господи", и уверение:"Я скоро вернусь"(22, 8–17) изменяют Того, кто уже присутствует в Том, Который ожидается, или скорее делает Его присутствующим именно как ожидаемого. Сравни"Дидахи"9.10.

Поэтому лучше понимается, например, то, почему"корнем всякого зла является алчность"(IТим.6,10), а богатство исключает из Царствия Божия (Лк.6,24 и т. д.). Это должно иметь отношение не к нравственному согрешению, а к месту ипостаси бытия, ее безопасности в этом мире, к сущности, а не к личности. (Является ли это просто совпадением, что термин"усиа"очень рано стал также означать"собственность", или"вещи"? Смотри Лк.15,12. Срав. Эврипид,"сумасшествие Геракла", 337; Аристофан"Экклесиазусэ", 729).

Смысл аскетизма состоит в том факте, что чем меньше делает человек то, чтобы его ипостась полагалась на природу, на субстанцию, тем более он ипостазируется как личность. Таким образом, аскетизм не отрицает"природу", а освобождает ее от онтологической необходимости биологической ипостаси; он способствует ей быть в настоящей манере. Излишне подчеркивать, что этого недостаточно для осуществления трансцендентности биологической ипостаси, если одновременно не"ипостазирована"в евхаристической общине природа. Другие, нехристианские сотериологические системы также практикуют аскетизм как трансцендентность биологической ипостаси. Но только Церковь предлагает позитивную сторону этой трансцендентности таким образом, как я только что описал в отношении Евхаристии. (С точки зрения феноменологии религии когда‑то следовало бы понять, что только евхаристия в ее правильном смысле является специфически дифференцирующим фактором христианства). Без аскетического аспекта личность непостижима. Но в конечном итоге контекстом проявления личности является не монашество: это — Евхаристия.

Logos physeos (логос природы) не имеет нужды в трансформации; tropos physeos (образ [существования] природы) требует этого. Максим “Двусмысленность”, 42, ПГ 91. 1340 ВС, 1341 С.

Великое экзистенциальное значение патристической христологии состоит в том факте, что способность личности любить в одной единственной личности все вещи и всех людей является атрибутом Бога, Который как Отец, хотя ипостасизирует(сообщает"ипостасность") и любит одного только Сына ("Единородного"), может"через Сына"любить сообщать"ипостасность"всему творению ("все"было сотворено через Него и для Него". Кол.1,16).

Сходство, которое на первый взгляд, по–видимому, существует между пониманием человека в трудах Отцов–аскетов и пониманием современного экзистенциализма возникает из этого. Но Отцы–аскеты не исчерпывают концепцию личности в реальности биологической ипостаси; они также признают ее эсхатологическую трансцендентность.

Смотри у Дж. Барра"Семантика библейского языка"(1961) и недавно вышедшее из печати обширное исследование М. Хенгеля"Иудаизм и Эллинизм", I‑II, 1974.

Напр., IIЦар.7,28; Пс.118,160, сравн. Втор.7,9; Исх.49,7 и т. д.

Пс.39,12; 60,8 и т. д.

IIIЦар.2,4; IVЦар.20,3; Исх.38,3; Пс.85,11 и т. д.

Напр., Парменид,"Фрагменты"5д, 7:"Мысль и бытие являются одним и тем же. Мысль и то, для чего существует мысль, являются одним и тем же."Сравн. Платон"Парменид"128б. Сравни Климент Александрийский,"Строматы", VI.

О нюансах отношений между"eЌnai"и"lТgoj"смотри в наблюдениях М. Хейдеггера в его"Введение в Метафизику"(1953), особенно стр.88 и далее.

Это можно найти уже в истории греческой мысли в неоплатоновский период. Смотри напр., у Плотина"Эн."V, 1, 8 и т. д. Сравн. К. Кремер"Неоплатоновская философия бытия и ее воздействие на Фому Аквинского"(1966), стр.79 и далее. Относительно того факта, что здесь мы имеем возрождение первоначального монизма в греческом мышлении смотри С. де Фогель"Философия"."Исследования в сфере греческой философии"(Философские тексты и исследования, 19) I (1970), стр.397–416. Сравни относительно этих проблем Главу этой книги.

Идея добра, по–видимому, является также идентичной идеи истины и именно"lТgoj"творит эту идентичность, так что"ўretѕ"и"gnоsij"становятся одним и тем же (напр., по всем трудам Платона"Мемнон"и"Республика").

Этот метод использовался в греческой классической историографии. Смотри у С. Н. Кохрэ"Христианство и классическая культура", 1944, стр.457 и далее.

Неоплатоновская мысль выдает это отношение. Согласно его биографу Порфирию, Плотин стыдился своего тела и отказывался говорить о своих предках или позировать для скульптора или художника (Порфирий,"Жизнь Плотина", 1).

Сравни Э. Л. Маскаль"Открытость бытия", 1971, стр.246 и далее, который указывает на классическую мысль, как на платоновскую, так и аристотелеву, как придерживающихся учения о"закрытых"природах. Для всех язычников–греков"все имело приятно округленную природу, которая косвенно содержала все, чем бытие могло бы стать… Чего греческая мысль не могла терпеть…, так это идеи, что бытие могло стать более совершенным в своем роде путем приобретения какой‑то характеристики, которая"раньше не подразумевалась в его природе".

Примечательно, что какое бы понятие об истории мы не встречали в среднем платонизме, мы всегда встречаемся к лицу лицом с убеждением, что первоначальная истина страдает от своего рода мышления или"падения", она проходит через историю. Смотри, напр., относительно Цельса у С. Андерсена,"Логос и Номос:"Полемика Цельса против христианства", 1955, стр.146 и далее, или относительно Немезия у Дж. Х. Вашинка"Тимей", 1962, стр.13 и далее.

Для грека вроде Платона, например, истина не только одна, ноона также стабильна и неизменна. Как таковая, она принадлежит миру идей, а не истории или миру чувственных реалий. К последнему относится только мнение (dТxa).

Смотри, например, у В. Панненберга"Введение в христологию", 1964, стр.37.

Ассоциация истины с"природой"бытия (fЪsij) в христианской традиции исходит из греческой концепции истины. Сравни Т. Ф. Торрэнс"Истина и авторитет: Тезисы об истине"в Ирландском богословском ежеквартальнике, 39, 1972, стр.222. Это принципиально устанавливается через Аристотеля, метафизика которого"не разрывается между онтологией и богословием, как это часто все еще утверждается вслед за Ягером, а находит свой центр тяжести в усиологии"; субстанция, бытие для Аристотеля есть основание для всякой онтологии: Х. Барро"Аристотель и анализ спасения", 1972, стр.113. Таким образом, проблема высветилась и способ, каким ее преодолевали греческие Отцы, будет рассмотрен во второй части этой Главы.