Страница 5 из 18
только на том, что в тебе
плохо, тебе нужно как бы впустить в себя
свет. А для этого надо обратить внимание на
то, что у тебя уже есть светлого, и во имя
этого света бороться со всей тьмой, которая
в тебе есть”. — “Да, но как это делать?
Неужели думать о себе: вот, я такой хороший в
том или другом отношении?” — “Нет. Читай
Евангелие и отмечай в нем те места, которые
ударяют тебя в душу, от которых трепетно
делается сердце, ум светлеет, которые
соберут твою волю к желанию новой жизни. И
знай, что в этом слове, в этом образе, в этой
заповеди, в этом примере Христа ты нашел в
себе искорку Божественного света. В этом
отношении оскверненная, потемневшая икона,
которой ты являешься, просветлела. Ты уже
хоть немного похож на Христа, в тебе уже
немного начинает проявляться образ Божий. А
раз так, то запомни, что если ты будешь
грешить против этого, ты будешь
осквернять святыню, которая в тебе уже есть,
уже живет, уже действует, уже растет. Ты
будешь потемнять в себе образ Божий, гасить
свет или окружать его тьмой. Этого не делай!
И если ты будешь верен тем искрам света,
которые в тебе уже есть, то постепенно тьма
вокруг тебя будет рассеиваться. Во-первых,
потому что там, где свет, тьма уже рассеяна,
а во-вторых, когда ты обнаружил в себе какую-то
область света, чистоты, правды, когда ты
вдруг смотришь на себя и думаешь: в этом
отношении я на самом деле настоящий человек,
не только мразь, которую я себе представлял,
— тогда ты можешь начать бороться с тем, что
наступает на тебя, как враги наступают на
город или на войско, чтобы свет потемнел в
тебе. Ты, например, научился почитать
чистоту. И вдруг в тебе поднимается грязь
мыслей, телесных желаний, чувств,
чувственность. В этот момент можешь себе
сказать: я обнаружил в себе искорку
целомудрия, искорку чистоты, желание кого-то
полюбить без того чтобы этого человека
осквернить даже мыслью, не говоря уж о
прикосновении; нет, эти мысли я в себе
допустить не могу, не стану. Я буду бороться
против них; и для этого обращусь ко Христу и
буду кричать к Нему: Господи, очисти!
Господи, спаси! Господи, помоги! — и Господь
поможет. Но Он не поможет тебе, раньше чем ты
сам поборешься”.
Есть рассказ в жизни святого
Антония Великого о том, как он отчаянно
боролся с искушением, боролся так, что
наконец в изнеможении упал на землю и лежал
без сил. И вдруг перед ним явился Христос. Не
имея даже сил подняться, Антоний говорит: “Господи,
где же Ты был, когда я так отчаянно боролся?”
И Христос ему ответил: “Я стоял невидимо
рядом с тобой, готовый вступить в бой, если
бы только ты сдался. Но ты не сдался — и
победил”.
И вот я думаю, что каждый из нас
может научиться так каяться и приходить на
исповедь каждый раз уже с новой победой и с
новым видением того поля битвы, которое
перед нами раскрывается все шире и шире. И
мы можем получить прощение наших грехов от
Христа, прощение того, что мы уже в себе
начали побежать; и кроме того, получить
благодать и новую силу побеждать то, что мы
еще не победили.
Об исповеди
Митрополит Сурожский Антоний
ОБ ИСПОВЕДИ
Говоря о покаянии, я только
коснулся исповеди, но вопрос об исповеди
настолько важен, что я хочу на нем
остановиться подробнее и глубже.
Исповедь бывает двоякая. Бывает
личная, частная исповедь, когда человек
подходит к священнику и открывает в его
присутствии свою душу Богу. И бывает общая
исповедь, когда люди сходятся большой или
малой группой, и священник произносит
исповедь за всех, включая себя самого. Я
хочу остановиться сначала на частной
исповеди и обратить ваше внимание вот на
что.
Человек исповедуется
- Богу. В
поучении, которое священник произносит
перед исповедью отдельного человека,
говорится: “Се, чадо, Христос невидимо
стоит, приемля исповедание твое; я же -
только свидетель”. Это надо помнить: мы
исповедуемся не священнику и не он является
нашим судьей. Я бы сказал больше: даже
Христос в этот момент не является нашим
Судьей, а является сострадающим нашим
Спасителем. Это очень, очень важно, потому
что когда мы приходим на исповедь, мы
находимся в присутствии свидетеля. Но что
это за свидетель, какова его роль?
Свидетели бывают различные.
Например: случилась авария на дороге. Какой-то
человек стоял при дороге и видел, что
случилось; его спрашивают, что произошло.
Ему совершенно все равно, кто прав, кто
виноват, он просто говорит: я видел то-то и
то-то... Есть другой род свидетелей - на суде:
один свидетельствует против подсудимого,
другой - в его пользу. Это совершенно иное
положение, и этому частично соответствует
священник, потому что он стоит перед
Христом и говорит: “Господи, он к Тебе
пришел в покаянии, - прими его! Уж если мне
его жалко, то, конечно, Тебе его жалко много
больше, чем мне. Я его спасти не могу, я могу
с ним кое-чем поделиться, чем-то помочь, но Ты
можешь его преобразить”.
А есть третий род свидетеля.
Когда совершается брак, приглашают самого
близкого человека. Он - тот, кто в Евангелии
назван “друг жениха” ( в нашей практике
можно было бы сказать также “друг невесты”).
Это самый близкий жениху и невесте человек,
который может разделить с ними самым полным
образом радость преображающей встречи,
соединяющего чуда.
И вот священник занимает это
положение: он - друг Жениха, друг Христов,
он кающегося приводит к Жениху-Христу. Он -
тот, который так глубоко связан любовью с
кающимся, что готов с ним разделить его
трагедию и привести его к спасению. И когда
я говорю “разделить его трагедию”, то
говорю о чем-то очень, очень серьезном. Мне
вспоминается один подвижник, которого
однажды спросили: “Каким образом каждый
человек, который к тебе приходит и
рассказывает о своем житье-бытье, даже без
чувства покаяния или сожаления, вдруг
бывает охвачен ужасом перед тем, насколько
он грешен, и начинает каяться,
исповедоваться, плакать - и меняться?” И
этот подвижник дал замечательный ответ. Он
сказал: “Когда человек приходит ко мне со
своим грехом, я этот грех воспринимаю как
свой. Мы с этим человеком едины; те грехи,
которые он совершил действием, я непременно
совершил мыслью или желанием, или
поползновением. Поэтому я переживаю его
исповедь, как свою собственную, я (как он
говорил) схожу ступенька за ступенькой в
глубины его мрака, и когда я дошел до самой
глубины, я его душу связываю со своей душой
и каюсь всеми силами своей души в грехах,
которые он исповедует и которые я признаю
за свои. И тогда он охвачен моим покаянием и
не может не каяться, и выходит
освобожденным; а я по-новому каялся в своих
грехах, потому что я с ним един состраданием
и любовью”.
Это предельный пример того, как
священник может подойти к покаянию другого
человека, как он может быть другом жениха,
как он может быть тем, который приводит
кающегося ко спасению. Но для этого
священник должен научиться состраданию,
должен научиться чувствовать и сознавать
себя единым с кающимся.
А произнося слова разрешительной
молитвы, священник их либо предваряет
наставлением, либо нет. И это тоже требует
честности и внимания. Иногда бывает, что
священник слушает исповедь, и вдруг ему
явно, как бы от Бога, от Духа Святого
открывается, чт он должен сказать
кающемуся. Ему может показаться, что это не
к делу, но он должен слушаться этого голоса
Божьего и произнести эти слова, сказать то,
что Бог ему положил на душу, на сердце и в ум.
И если он так поступит, даже когда это как
будто не относится к исповеди, которую
принес кающийся, он говорит то, что нужно
кающемуся.
Иногда у священника нет чувства,
что эти слова от Бога. (Знаете, и у апостола
Павла в посланиях встречаются места, где он
пишет: “Это я вам говорю именем Божиим,
именем Христовым...”, или “Это я вам говорю
от себя...”). Но это не значит, что тогда
слова священника - “отсебятина”; это то,
что он познал из личного опыта, и он
делится этим опытом, - опытом греховности,
опытом покаяния и того, чему его научили
другие люди, более чистые, более достойные,
чем он сам.
А порой и этого нет. Тогда можно
сказать: “Вот что я вычитал у святых отцов,
вычитал в Священном Писании. Я могу тебе это
предложить, ты это прими во внимание,
задумайся, и может быть через эти слова
Божественного Писания тебе Бог скажет то,
чего я не могу сказать”.