Страница 71 из 91
Он созерцал своим духовным оком
Небесный мир в смирении глубоком,
Неведомый неверия сынам,
Незримый слепотствующим очам.
Мы, гордые одним лишь внешним знаньем,
Напрасно чаем с Запада рассвет
И чуда ждем в бесплодном упованьи —
В томленьи сем прошло немало лет,
То вековое наше заблужденье:
Там есть науки, ремесла, но просвещенья,
Духовного там света — нет!
Там воцарились злоба и растленье102.
Ему был скинией таинственный затвор!
Стремясь горе́ и сердцем и умом,
Великих сил исполнился он в нем,
Сподобившись божественных видений
И дивных благодатных откровений.
Он духу его дал свободу и простор
И свергнул с него гнет земной кручины,
В безмолвии блаженство он обрел.
Так быстроокий царственный орел,
Покинувши болотные низины,
Где он себе добычу сторожил,
Полет свой направляет к небесам
Размахами своих могучих крыл;
И, одинокий и свободный, реет там,
Поднявшись выше облаков и синих туч,
Где жарче и светлее солнца луч.
III
В безмолвии он много слез пролил,
Когда свои усердные моленья
За Русь родную Богу приносил, —
Да узрит он начало обновленья
И возрождения ее духовных сил
И, довершив свой подвиг величавый,
Спокойно бы глаза свои закрыл,
Узрев рассвет ее духовной славы...
Потомству он оставил в назиданье
Свои творения — великие труды,
Ума бесстрастного высокие созданья
И дивных подвигов духовные плоды.
Одним они проникнуты стремленьем:
Исполнить света жизненный наш путь
И ревности святой огонь вдохнуть
В нас, обессиленных страстями и сомненьем.
Он уяснил в них путь душевного спасенья
И жизни христианской показал
Великое и дивное значенье.
Он веру несомненную вселял,
Что вне Христа нам нет упокоенья,
Что все иное — призрак мимолетный, дым!
Горит в них свет святого вдохновенья,
Проникнуты они помазаньем святым.
Неведомы они останутся одним
По простоте иль скудости смиренной;
Ничтожными покажутся другим
По гордости ума иль мудрости надменной.
Вослед иных богов они идут толпой,
Их жизни цель — благ временных стяжанье
Иль внешней мудрости изменчивое знанье:
Ни чувств благих, ни веры нет святой.
И радости и скорби их иные,
Не преходящие сей тленной жизни грань,
С духами тьмы неведома им брань;
Не верят в них они, как в призраки пустые.
Ни доблестей у них, ни христианских дел,
Пространными они идут стезями,
И ум их омрачен греховными страстями,
И в вечности печальный ждет удел.
Но многие сыны сомненья и печали,
Чья жизнь была бесплодна и пуста,
Прочли те чудные и светлые скрижали,
Что познавать учили Бога и Христа,
И, полны радости, глаголам их внимали;
В них чувства новые тогда затрепетали.
Объятые духовным тяжким сном,
Они согрелись их божественным огнем.
И многие из них пошли иным путем,
И, свергнув путы лжи и обольщенья,
Что овладели их и сердцем и умом,
И благодатного исполнясь просвещенья,
В смирении поверглись пред Христом.
Он пробудил их мощным Своим словом,
Застывших в отрицании суровом.
И в них забил родник воды живой.
И, снова возвратясь под кров родной
Из области духовного изгнанья,
Они нашли своим душам покой,
Забывши прежние тяжелые страданья,
И, полные надежд и радости великой,
Прославили Зиждителя Творца,
Что их извел из сей неволи дикой,
Где тьма духовная и мука без конца.
IV
Оставил он свое изображенье...
В нем видим мы печать сердечной чистоты
И кроткого блаженного смиренья
И отблеск чистых дум. Его черты
Исполнены святого умиленья,
Проникнуты они духовной красотой,
При виде их благие помышленья
Встают в душе и чувств небесных рой...
Несется время. Неизменною чредой
Идут за днями дни, и минет год,
Как отошел от нас он в мир иной.
Мы память сохраним о нем из рода в род
И к Богу вознесем усердные моленья:
Да примет душу в райские селенья,
Где ни печалей, ни болезней нет,
Но вечный царствует незаходимый Свет.
Умолим Господа, да нам Он ниспошлет
Избранника иного, и новое духовное светило
Над Русскою землей опять взойдет,
И явятся нам мощь его и сила!
Да просияет он святыней слов и дел!
И радостно бы мир его узрел,
И приобщимся мы его святыни —
Сыны великой жизненной пустыни.
1894 г.
Памяти в Бозе почившего старца Оптиной пустыни иеросхимонаха отца Амвросия
Блаженны рабы те, которых господин,
придя, найдет бодрствующими.
(Лк. 12, 37)
Блажен, кто, путь свершая тесный,
Кумирам тленным не служил,
В чьем чистом сердце Царь Небесный
Себе обитель сотворил.
Блажен, кто страсти победил
И чужд был суетных стремлений,
Кто средь житейских треволнений
Свой крест безропотно носил,
И был утешитель скорбящим,
И перед миром, в зле лежащим,
Как раб колен не преклонил!
Кто чужд был злобы и гордыни,
Смиренномудрие стяжал,
И Вечной Жизни, и святыни,
И высших подвигов искал,
Как светоносной благостыни;
Кто всей душой своей сознал
Тщету и ложь плотской отрады,
И, невзирая на преграды
И обольщенья темных сил,
Как странник и пришелец жил
Средь слепотствующего мира,
Чуждался жизненного пира
И тучных брашен не вкусил.
***
Блажен, кто с юности презрел
Сей мир и суетный, и ложный,
С его гордынею тревожной
И всей пустыней его дел;
Кто к Богу ревностью горел
И жаждал вечного спасенья,
Не ведал злобы и сомненья
И под покровом вышних сил,
И, полный светлых упований,
Без малодушных колебаний
В обитель иноком вступил...
Блажен, кто веру сохранил
В свое высокое призванье!
Кому за подвиг в воздаянье
Всевышний быть определил
Начатком будущих созданий,
И как наследнику небес,
Послал дар веденья высокий
Своей премудрости глубокой,
Своих таинственных чудес!
Блажен, кто среди бед и зол
Соблюл евангельский глагол,
И плоть распял с ее страстями,
И свергнул беззаконий гнет,
И к свету вечному идет
Непреткновенными ногами.
И, чуждый дольней суеты,
Стремится в вечную обитель —
Обитель вечной красоты,
Где в славе царствует Спаситель
С Отцом и Духом, и пред Ними
Поют немолчно Херувимы,
И с ними лики Горних Сил
Невечереющих светил!
Памяти старца Оптиной пустыни иеросхимонаха отца Анатолия,
преемника и носителя старческих заветов
после кончины старца иеросхимонаха отца Амвросия
(† 25 января 1894 г.)
Он как ангел небесный служил,
Полный веры пред Господом Сил,
Как светильник сияя средь нас!
Все мы помним торжественный час,
Когда в схиму его облачили,
И с слезами во гроб положили,
И почтили молитвенно память его,
Песнь воспевши над ним погребальную,
Песнь святую и грустно-прощальную:
"Упокой, Христе, душу раба Твоего
Со святыми, где нет воздыхания,
Ни болезни, ни гласа стенания,
Но единая царствует вечная
Всеблаженная жизнь бесконечная!".
О возлюбленный, Авва родной!
Верим мы, что чистой душой,
Совершивши путь истины правый,
Предстоишь ты пред Господом Славы
В вечном свете Небесных Обителей,
В лике Его верных служителей!
Нас, истомленных душевной борьбой,
Помяни ты в молитве святой!
1895 г.
Цветок
(На могилу профессора В. В. Болотова103)
И дам тебе венец, жизни. (Откр. 2, 10)
Великих мыслей высота
И чувств духовных красота
К нему сердца людей стремила.
Но близился последний час.
Сраженный смертью, он угас,
И мощь великая почила.
Угас! Но радость упований,
И свет стремлений и желаний,
И правота его деяний
Пребудут в памяти у нас!
Мудрец! Он жил без колебаний
И твердой шествовал стопой
К чертогам истины святой.
В сем мире зла и треволнений
Он тщетной славы не искал,
Духовной пищи он алкал —
Святых небесных утешений!
Он мудрость высшую стяжал —
Святую мудрость — не от мира;
Питая нищего и сира,
Он малых сих не отвергал,
Не собирал сребра и злата
И недруга любил, как брата.
***
Всегда и действенно, и ново
Огнем дышало его слово.
В душах уснувших пробуждал
Он свет Божественных начал
И к благу высшему стремленья
И мощной силой вдохновенья
Их возносил от суеты
К подножью вечной красоты!
Исполнен радости высокой,
В веках минувших он следил
Пути премудрости глубокой
И вдохновенно говорил:
"От основанья и доныне
Стоит в сей жизненной пустыне
Христова Церковь как скала,
Как неприступная твердыня
Среди пучины бед и зла!
В ней нет ни скверны, ни порока;
Всегда Недремлющее Око
Хранит ее от темных сил.
В ней Дух Божественный почил,
И, попирая главу змия,
Пребудет в век она чиста.
В ней слава, мудрость, красота!
И сокрушатся в прах пред нею,
Сотрутся адовы врата!".
***
Свершая подвиг многотрудный
По мере Богом данных сил,
Он вечной истине служил
Всем строем жизни досточудной.
Всем сердцем возлюбив Христа
И свято чтя Его уставы,
Не пал под тяжестью креста!
Помолимся! Чтоб у Творца,
За благодатный путь и правый,
Он удостоился венца,
Как исповедник, в Царстве Славы!
1890 г.
Осень
Ветер, дождь и холод,
И мятеж души и голод,
И былого думы и мечты,