Страница 5 из 91
***
Где найду слова изобразить влияние Старца на каждую отдельную личность; его умение каждого вести к одной цели разными путями, смотря по различию характеров, способностей и духовному устроению; его пастырскую и отеческую любовь ко всем вообще и к каждому в особенности; снисходительность к немощным и раскаивающимся; строгость к самочинным и прекословным; умение утешить единым словом; обрадовать взором или благословением; ободрить малым, но драгоценным (потому что сказано вовремя) вниманием; поощрить трудящегося к большему труду, отсекая при этом вредное тщеславие; восставить к деланию разленившегося без укора и гнева; поддержать унывающего; удержать пылкого от ревности не по разуму, от искания дарований духовных прежде очищения от страстей, видения прежде деяния, молитвы умной прежде деятельной (на страсти и помыслы)?..
Про него без колебаний можно сказать то же, что было сказано про соименного ему подвижника авву Макария Египетского: "Он, как Бог, всех покрывает любовью". И сила этой любви настолько привлекала к нему сердца всех, что мы готовы были не отходить от него, чтобы всегда наслаждаться светлым его лицезрением и сладкою беседою богоглаголивых уст его.
Одного не любил старец, как вождь духовный, в поручавших себя его духовному руководству: желания поступать по своей воле и соединенного с ним прекословия. Он оставлял таковых ходить по воле сердца своего,- да накажет их само отступление их. Послушнику, вопрошавшему о чем-либо лукаво, с желанием исполнить свою волю, Старец обычно отвечал: "Как хочешь". И это слово с терпением повторялось на все последующие оправдания, пока таковой, видя себя обличенным, не осознает искренно свою вину и, раскаявшись, не спросит чистосердечно: "Как посоветуете мне, батюшка? Я оставляю на вашу волю; как возвестит вам Бог сказать, так постараюсь и исполнить, при помощи ваших святых молитв".
***
Не раз, особенно в последние годы своей жизни, старец выражал близким ученикам свою душевную скорбь о том, что не знает, куда бы и как уклониться от множества народа. Не раз чувствуя крайнее изнеможение и упадок физических сил, решался прекратить вовсе умножавшуюся ежегодно свою духовную переписку; но, по примеру своего учителя и, конечно, не без тайного извещения, побеждаемый силою и горячностью любви к страждущим различными душевными болезнями, видя умножение болезней общественных, а более всего, по смирению, не посмел сам сойти с креста, на который возвела его также христоподражательная любовь.
Чтобы правильно судить о трудности этого подвига, нужно войти в ближайшее рассмотрение частных подробностей, из которых он складывался. Служение о. Макария, как духовника обители и Старца, украшенного сединами лет и духовного разума, духовным нуждам посетителей обители было двоякое: личное - посредством устной беседы с приходящими к нему и письменное - ответами на письма особ или постоянно относившихся к Старцу (после предварительного знакомства с ним в обители), или обращавшихся к нему за советами лишь по одной молве о его духовной мудрости.
Мужчин старец принимал в своей келье во всякое время дня, от раннего утра до закрытия скитских врат, женский пол - за вратами скита во внешней келье (устроенной у его ворот). Кроме того, после трапезы, отдохнув с полчаса на своей узкой, как был узок путь его жизни, кроватке, почти ежедневно (кроме крайней немощи) он ходил или изредка и ездил в монастырскую гостиницу. Там по скитской дорожке, у ворот и в гостинных кельях ожидали его нередко целые сотни народа всех сословий, обоих полов и всех возрастов, из разных городов и селений. Кому случалось пройти со Старцем хотя однажды путь от скитских ворот до деревянной гостиницы, тот, конечно, не в силах забыть впечатлений этих минут.
Старец едва успевал удовлетворять желание многих услышать от него хоть несколько назидательных слов в пищу душе. Сколько можно было ежедневно насчитать исцеленных душевно! Одни уходили утешенными в скорбях, другие были пробуждены от греховного оцепенения, иные разрешены от уз отчаяния.
Его смиренное слово было вместе с тем и слово действенное, слово со властью, ибо оно заставляло повиноваться и веровать неверующего, оно укрепляло безнадежного и мало-помалу делало духовным человека плотского; хотя и нельзя было назвать его красноречивым, но оно заключало в себе деятельное поучение старца - опытное и кроткое. Известно несомненно, что все следовавшие с верою советам старца, который имел благодатный дар духовного рассуждения, получали не только душевную пользу, но и помощь в житейских делах своих.
***
...Письма не сходили со стола его. Окончив утреннее скитское правило, он начинал писать, но двери кельи были отворены для всех приходящих, кроме того, время от времени возвещали, что просят его выйти к воротам. Старец выходил; возвратясь опять принимался за перо. Письма Старца заключают в себе наставление в спасительном пути, утешение в скорбях и решение недоумений в самых разнообразных духовных вопросах. Таким образом, это - дорогая сокровищница духовных советов, ясно свидетельствующая о духовных дарованиях почившего в Бозе старца, поясняющая внутреннюю жизнь его. Можно утвердительно сказать, что одними этими письмами старец оставил по себе вечную память!..ИЗ "КЕЛЕЙНЫХ ЗАПИСОК"
ОПТИНСКОГО ПОСЛУШНИКА ЛЬВА КАВЕЛИНАКто возлюбил от юности Христа,
Ему в служеньи обручился
И, силе веруя спасительной Креста,
Страдал, терпел, крепился:
Тот тихо в вечность перейдет,
Не устрашится сна могилы,
Его бесплотных встретят силы,
И лоно Авраама ждет.Л.Кавелин19 января 1853 года. День Ангела батюшки о. Макария. Обедню совершал в скиту чередной иеромонах о. Гавриил. После обедни соборный молебен о здравии батюшки совершали скитские иеромонахи - о. Пафнутий, о. Амвросий, о. Гавриил, иеродиакон о. Игнатий; монастырские иеромонахи - о. Тихон (духовник батюшки), о. Евфимий и иеродиакон о. Сергий. После обедни все присутствовавшие в церкви - скитские и монастырские братия - были приглашены на чай. Каждый спешил принести свое поздравление любимому Старцу, а занимающиеся рукоделием присоединили к нему что-либо от трудов своих.
Гостиницы были переполнены гостями, преимущественно монахинями разных обителей, прибывшими и издалека (одна приехала из Великолуцкого монастыря - 600 верст от Оптиной) принести свое поздравление тому, кто отечески руководит ими на пути спасения, с самозабвением и дивным искусством оспаривая у врага каждый шаг на поле духовной битвы, как пастырь добрый, всегда готовый положить душу свою за ближних своих - за чад своих.
Обед был у о. игумена, в нем принимали участие семейства окрестных помещиков, приехавшие поздравить достоуважаемого Старца. До ста пятидесяти человек братии перебывало в течение дня в кельях батюшки. Все были угощены чаем.
Как благотворна христианская любовь и как нравится сердцу все, что на ней основано! Призвал бы я посмотреть на подобный сегодняшний праздник одного из тех, которые требуют от ближнего должного к себе уважения, и они бы собственными глазами убедились, какая бесконечная разница между тем, что делается по долгу и по любви.
14 марта 1853 года. Отец Каллист, возвратившись из Орла, привез известие, что говевший у нас в скиту Ф.Я.Тарасов в среду 11 марта скончался о Господе, удостоившись перед кончиною вторичного напутствия Христовых Таинств. Мир тебе, человек Божий! Все знающие покойного искренно пожалеют, что одним добрым человеком стало меньше на земле, и порадуются о мирной христианской кончине, свидетельствующей, как благ и милостив Господь.
О кончине Ф. Я. Тарасова пишет Старцу друг почившего, Василий Васильевич Сотников.
"Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе, помилуй нас, грешных.
Святейший батюшка!
Разлука с Феодором так поразила меня, что тоска и скорбь моя с каждым днем делается сильнее, болезнь сердца ощутительнее. Кто заменит здесь лишение его? Кто вознаградит мою потерю? Великую часть моего сердца отделил Феодор и понес с собою в вечность... Но благословен Господь! Слава Тебе, Господи, сотворившему все Промыслом Своим и по воле Своей!
Болезнь Феодора была в высшей степени поучительна и назидательна для нас; его кончина мирна и блаженна; погребение светло, торжественно. Не смею проникать в тайну вечной жизни покойного, но что Господь удостоил его извещения о переходе в будущую жизнь, это свидетельствую следующими словами блаженного: "Братец! О, как мерзка для меня здешняя жизнь, как отвратительны все блага земные, все земные отличия человека!.. Иду к Тебе, Господи, иду!"