Блаженный Августин

13. Упование наше — воплощенное Слово

Я мог бы отчаяться по причине бесчисленных моих грехов, пороков и преступлений, которые я совершил и ежедневно не перестаю совершать сердцем, устами, делом, всеми способами, которыми может грешить человеческая немощь, — если бы Слово Твое, Боже мой, не стало плотию и в нас не обитало. Но я не осмеливаюсь уже отчаиваться, так как Он был «послушным даже до смерти, и смерти крестной» (Флп.2:8), понес на Себе рукописание грехов наших и, пригвоздив его ко кресту, распял грех и смерть. И я обрел безопасность в Нем, сидящем одесную Тебя и ходатайствующем о нас. Уповая на Него, я желаю прийти к Тебе, Которым мы уже воскресли, и ожили, и взошли на небо. Тебе хвала, Тебе слава, Тебе честь, Тебе благодарение.

14. Сладостно размышление о Боге

О, Всеблагой Господи, так возлюбивший и спасший нас, оживотворивший и возвысивший! Милосердный Господи, как сладостно воспоминание о Тебе! Чем более я о Тебе размышляю, тем более я люблю Тебя. Услаждают меня блага Твои в земном странствовании моем, — и, пока я нахожусь в этом немощном и тленном теле, я стремлюсь постоянно к Твоей чудной красоте и хочу о ней размышлять, потому что я уязвлен стрелою любви к Тебе, горю желанием Тебя, стремлюсь прийти к Тебе и желаю видеть Тебя. Поэтому я стану на страже и, бодрствуя, воспою духом, мыслью и всеми силами Тебя, Создателя и Обновителя моего. Мыслью взойду я на небо и желанием буду с Тобою, — так что, хотя телом буду пребывать в настоящем бедственном положении, с Тобою буду всегда помышлением, наклонностью и желанием, — и сердце мое будет там, где Ты, мое сокровище вожделенное и несравненное.

Но вот, Боже мой Преблагой и Премилосердный, когда я хочу рассуждать о славе Твоей неизмеримой благости, ум мой для этого недостаточен; ибо превосходит всякое понятие человеческого разума Твоя сила, Твоя слава, Твое великолепие, Твое величие и любовь Твоя. Как непостижим свет Твоей славы, так неизреченно человеколюбие Твоей вечной любви, которым Ты созданных Тобою из ничего делаешь сынам и соединяешь с Собою.

15. Бедствий в земной жизни надо даже желать ради будущего блаженства со Христом

О, душа моя! Если бы ежедневно надлежало сносить мучения и даже самую муку гееннскую долгое время претерпеть для того, чтоб увидеть Христа во славе Его и соединиться со святыми Его, то не должно ли было бы снести всякую скорбь, чтобы такого благополучия и такой славы нам быть участниками? Поэтому пусть демоны строят свои козни, пусть посты удручают тело, одежда отягчает плоть, труды отягощают, бодрствования иссушают, пусть поносит меня этот, беспокоит тот и тот, пусть стужа холодит, пусть рассудок упрекает, жар сожигает, пусть голова расседается, пусть грудь пламенеет, пусть немощен буду весь, пусть побледнеет лицо, пусть придет в изнеможение моя жизнь и изнемогут лета мои в воздыханиях, пусть войдет гнилость в кости мои, — только бы опочил я в день печали и вошел в лик торжествующих!

Ибо какова будет слава праведных! Сколь велика радость святых, когда каждое лицо воссияет, как солнце; когда, разделивши лики, Господь в царствии Отца Своего начнет призывать людей Своих и по делам и заслугам каждому, как Он обещал, воздаст за земное небесным, за временное вечным, за малое великим! Поистине будет стечение благополучия, когда Господь приведет святых Своих в видение славы отеческой и посадит в небесных обителях, и Он будет всем во всех.

16. Каким образом можно получить царство небесное?

О, блаженная сладость и сладкое блаженство видеть святых, быть со святыми и быть святым, видеть Бога, иметь Бога вовеки! Об этом-то мы тщательно и непрестанно помышлять должны, этого-то всем вожделением желать, чтобы нам этого достигнуть. Если спросишь, каким образом это может быть или какими заслугами и каким способом, услышь: это находится в воле делателя; ибо царство небесное достигается с усилием.

Царство небесное, о, человек! не требует иной цены, как только тебя; оно столько стоит, сколько ты. Отдай себя, и получишь его. Что беспокоишься о цене? Христос Себя предал, чтобы тебя приобрести в царство Богу и Отцу: так и ты себя отдай, да будешь Его царством, и да не царствует грех в твоем мертвенном теле, но дух в приобретение жизни.

17. Что такое рай?

О, душа моя! Возвратимся в град небесный, в котором мы написаны и определены жителями. Как сожители святых и присные Богу и как наследники Божий, а сонаследники Христовы, помыслим о славном блаженстве нашего града, сколько о нем помыслить можем. Поэтому, скажем с пророком, «славное возвещается о тебе, град Божий» (Пс.86:3): поющих и играющих — «все источники в тебе» (Пс.86:7). Нет в тебе ни старости, ни дряхлости; нет ни безрукого, ни хромого, ни горбатого, ни безобразного; так как все приходят «в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова» (Еф.4:13).

Что блаженнее этой жизни, где нет ни страха от нищеты, ни болезненной слабости? Никто не оскорбляется, никто не гневается, никто не завидует, никакой не восстает похоти, никакой пищи не появляется желание, никакой чести или власти не трогает кичливость, никакого нет там от диавола ужаса, никаких нападок и козней демонских. Боязнь геенны удалена; нет смерти ни телесной, ни душевной, но бессмертие, но жизнь; никаких не будет несчастий, нигде не будет раздора, но всякое спокойствие; так как между всеми святыми будет согласие; повсюду мир и радость владычествует, все спокойно и тихо. Всегдашнее сияние — не такое, какое ныне видим, но настолько светлее, насколько блаженнее; ибо град тот не имеет нужды ни в солнце, ни в луне, но Господь Вседержитель будет освещать его и светильник его Агнец; там святые воссияют, как звезды в бесконечной вечности и как радуга на небе.

Поэтому там не будет никакой ночи, никакой темноты, никакого стечения облаков, никакой стужи, ни жара, но такой благорастворенный воздух, какого ничье око не видало, ничье ухо не слыхало и на сердце никакому человеку не входило, кроме тех, которые им наслаждаться удостаиваются, которых имена написаны в книге жизни. Но важнее этого соединиться с хорами ангелов и архангелов и всех небесных сил, зреть патриархов, видеть апостолов и всех святых, видеть и родителей наших. Преславно это, но преславнее всего зреть присутствующее лицо Божие и видеть неописанный свет.

18. Человек ничем, кроме любви, не может воздать Богу за благодеяния Его

Душа, почтенная Божиим образом, украшенная Божиим подобием, имеет в себе самой от Бога то, чем бывает убеждаема всегда или присутствовать с Ним, или к Нему возвращаться, если, будучи отвлечена страстями, удалится от Него. И не только она имеет то, что делает ее благонадежною в получении прощения и милосердия, но и то, что производит в ней дерзновение войти с Богом в дружественный союз, с Царем ангелов соединиться сладкою любовью.

Все это делает любовь, если будет подобна Богу, Которому подобна по существу своею волею, любит так, как и сама любима; ибо одна только любовь из всех душевных свойств, чувствований и наклонностей есть то, чем может тварь, хотя и не соразмерно, соответствовать своему Создателю. Где вселяется любовь, там она привлекает к себе и пленяет все прочие наклонности. Любовь сама по себе достаточна, сама собою мила и ради себя, сама заслуга, сама награда, сама причина, сама плод и упражнение; так как мы любовью соединяемся с Богом.

Любовь делает в двух один дух. Любовь сперва исправляет склонности, потом помышляет о всем, что ни имеет, так, как бы того вовсе не было; в-третьих, взирает чистым зрением сердца на превыспреннее и внутреннее. Любовью сперва в свете все честное совершается, потом все блага века этого презираются и, наконец, самое существо Божие созерцается.

19. О подражании Богу

Бог Отец — любовь, Бог Сын — любовь, Дух Святой — Отца и Сына любовь. Эта любовь требует от нас нечто подобное, то есть любовь, которою, как некоторым кровным сродством, мы соединяемся с Богом. Любовь не имеет боязни. Любящий с дерзновением приступает к Богу и дружески с Ним беседует, ничего не страшась, нимало не сомневаясь. Теряет, что имеет, кто не любит; а любящий всегда устремляет очи свои к Богу, Которого любит, Которого желает, о Котором размышляет, в Котором наслаждается, Которым насыщается.