Страница 25 из 26
На вопрос Пилата: ты ли еси царь иудейский - Господь дает обоюдный ответ. Ибо слова: ты глаголеши, - можно понимать так: "правду ты говоришь: ты сам высказал, Кто Я": а можно понимать и так: "Я не говорю этого, а ты говоришь". Но быв спрошен в другой раз, Христос ничего не отвечал, и тем привел Пилата в удивление. Ибо Пилат дивился, что Он, будучи сведущ в законе и красноречив, и имея возможность одним ответом ниспровергнуть (возводимые на Него) клеветы, - ничего не говорил, а напротив смиренно терпел обвинения. Заметь же кровожадность иудеев и умеренность Пилата (хотя и он достоин осуждения, потому что не с твердостию стоял за праведника). Ибо те кричали: да распят будет, а он, хотя слабо, однако пытался освободить Иисуса от осуждения. Посему опять спрашивал: что сотворю Иисусу? стараясь дать им возможность отпустить Господа, как невинного; почему и медлил и откладывал. Наконец, уступая требованию их, стал бить Господа, то есть, ударять ременным бичом, дабы видно было, что они приняли Его, как осужденного уже на судилище, и предаде Его им, да пропнут Его. Ибо он хотел народу хотение сотворити, то есть, сделать угодное, приятное (для народа), а не то, что угодно Богу.
Воини же ведоша Его внутрь двора, еже есть претор, и созваша всю спиру, и облекоша Его в препряду, и возложиша на Него сплетше тернов венец, и начаша целовати Его, (и глаголати:) радуйся, царю иудейский. И бияху Его по главе тростию, и плюваху на Него, и прегибающе колена покланяхуся Ему. И егда поругашася Ему совлекоша с Него препряду, и облекоша Его в ризы своя: и изведоша Его да пропнут Его. И задеша мимоходящу некоему Симону Киринею, грядущу с села, отцу Александрову и Руфову, да возмет крест Его. Военное сословие, всегда утешающееся бесчинствами и обидами, (и теперь) выказало обыкновенное свойство свое. Ибо, если иудеи, слышавшие от Христа столько поучений и получавшие от Него так часто и так много благодеяний, нанесли Ему столько поруганий: то что нам сказать о язычниках? Итак они сзывают на Него всю спиру, то есть, целый отряд, облекают Его для посмеяния в порфиру, как царя, и начинают бить Его: берут венец терновый вместо диадимы, вместо скипетра - трость. Сии слуги диавола заставили, как сказано, некоего нести крест Его: между тем другой Евангелист говорит, что Иисус шел, неся крест на Себе (Иоан. 19, 17). Но было и то и другое: сначала несколько времени Он сам нес крестное дерево, а когда нашли другого, способного нести, тогда заставили сего последнего, и крест несен был им. А для чего сказано и то, каких сынов был отцом (этот человек)?
Для большего удостоверения: потому что человек тот, вероятно, был еще жив и мог пересказать все касательно креста. Но облечемся и мы в порфиру, царскую одежду. Я хочу сказать то, что мы должны шествовать, как цари, наступая на змею и на скорпию и побеждая грех. Мы именуемся христианами, то есть, помазанными, подобно как некогда назывались христами цари. Посему да будет жизнь наша не рабская и низкая, но царская и свободная. Будем носить терновый венец, то есть, потщимся увенчаться жизнию строгою, воздержною, чуждою плотских удовольствий, а не роскошною, изнеженною и преданною чувственным наслаждениям. Соделаемся и Симоном, что значит послушание и возьмем крест Иисусов, умертвив уды наша, сущия на земли (Колос. 3, 5).
И приведоша Его на Голгофу место, еже есть сказаемо, лобное место. И даяху Ему пити есмирнисмено вино: Он же не прият. И распеншии Его разделиша ризы Его, метающе жребий о них, кто что возмет. Бе же час третий, и распяша Его. И бе написание вины Его написано: Царь Иудейск. И с Ним распяша два разбойника, единаго одесную и единаго ошуюю Его. И сбыстся Писание, еже глаголет: и со беззаконными вменися. Есть предание, дошедшее до нас от святых Отцов, что на Голгофе погребен был Адам. Здесь распинается и Господь, врачующий падение и смерть Адамову, - дабы там же последовало и разрушение смерти, где было начало смерти. Даяху Ему пити вино есмирнисмено (смешанное со смирною): но смирна есть самая горькая жидкость: значит, это давали Господу в поругание над Ним. Другой Евангелист говорит, что Господу подали уксус с желчью (Матф. 27, 34), а третий, что Ему поднесено было и еще что-то. Но в этом нет противоречия: при тогдашнем бесчинстве одни приносили то, другие другое: один - уксус с желчью, другой - вино со смирною. А могло быть и то, что вино было окислое, а смирна прогорклая, и следовательно Евангелисты согласны между собою, когда один из них говорит о вине есмирнисменом, а другой - об уксусе с желчью. Ибо вино могло быть названо уксусом, а смирна - желчью, первое - по своей кислоте, вторая - по горечи.
Равным образом, когда один говорит, что даяху Ему пити, Он же не прият, то не противоречит другому, который говорит: и вкушь не хотяше пити (Матф. 27, 34). Ибо, когда сказано - не прият, сим уже ясно показано, что не пил. И жребий бросали об одежде Его также в поругание над Ним, то есть, разделяя между собою как бы царские одежды, тогда как они были скудные. Написали и титло, то есть, вину, за которую Господь распят: Царь Иудейск, чтобы опозорить славу Его, как человека возмутительного и называющего Себя царем, и чтобы все проходящие не только не жалели о Нем, а напротив нападали бы на Него, как на похитителя царской власти. Но как Марк говорит, что Христос распят был в третьем часу, а Матфей, - что тьма произошла в шестом часу? Можно сказать, что в третьем часу был распят, а тьма началась с шестого часа и продолжалась до девятого. И с разбойниками распят был Господь для того, чтобы люди имели худое мнение о Нем, что и Он был злодей. Но это было по усмотрению Божию, ибо (с одной стороны) исполнилось пророчество: со беззаконными вменися (Исаии. 53, 12), с другой стороны, два разбойника были образами двух народов, - иудейского и языческого. Оба сии народа были беззаконны, - языческий, как преступивший естественный закон, иудейский, как (преступивший) и сей (закон) и писанный, который дал ему Бог.
Но языческий (народ) оказался благоразумным разбойником, напротив иудейский - хулителем до конца. Посреди сих двух народов распинается Господь, поелику Он есть Камень, соединяющий нас в Себе.
И мимоходящии хуляху Его, покивающе главами своими, и глаголюще: уа, разоряяй церковь, и треми денми созидаяй: спасися сам, и сниди с креста. Такожде и архиерее ругающеся, друг ко другу с книжники глаголаху: ины спасе, себе ли не может спасти? Христос Царь Исраилев да снидет ныне с креста, да видим и веру имем Ему. И распятая с Ним поношаста Ему. - Мимоходящии, то есть, проходящие тою дорогою, где был распят Господь, - и те, говорит евангелист, хулили Господа, укоряя Его, как обманщика. Так как Господь, чудодействуя, спасал многих, то, подобно проходящим, и архиереи говорили: других спасал, а себя не спасает? Говорили же это, издеваясь над чудесами Его и почитая их явлениями призрачными. Но говорить - сниди со креста, - побуждал их диавол. Поелику начальник зла знал, что крестом совершится спасение: то снова искушал Господа, дабы в случае сшествия Его со креста убедиться, что Он не Сын Божий, и чтобы таким образом разрушилось спасение (людей) крестом. Но Он был истинный Сын Божий, и посему-то именно не сошел с креста. Напротив, поелику знал, что это будет во спасение людям, Он решился и быть распятым и претерпеть все прочее и совершить дело Свое. И распятые с Ним сначала оба поносили Его. Потом один из них признал Его невинным, и даже увещевал другого, когда тот хулил.
Бывшу же часу шестому, тма бысть по всей земли, до часа девятаго. И в час девятый возопи Иисус гласом велиим глаголя: Елои Елои, лама савахфани, еже есть сказаемо: Боже Мой, Боже Мой, почто Мя оставил еси? И нецыи от предстоящих слышавше, глаголаху: се Илию гласит. Тек же един, и наполнив губу оцта, и возложь на трость, напояше Его, глаголя: оставите, да видим, аще приидет Илиа сняти Его. Иисус же пущь глас велий, издше. Тьма была не в одном месте, но по всей земле. И если бы тогда было время ущерба (луны), то еще мог бы кто-нибудь говорить, что это было естественное затмение. Но теперь был четырнадцатый день месяца, когда естественное затмение невозможно. Пророческое изречение Господь произносит по-еврейски, показывая, что Он до последнего дыхания чтит еврейское. Почто Мя оставил еси? - говорит Он от лица человеческого естества как бы так: почто Ты, Боже, оставил меня - человека, чтобы я имел нужду в распятии за меня Бога? Ибо оставлены были мы, люди, а Он никогда не был оставляем Отцом. Послушай, что Сам Он говорит: несмь един, яко Отец со Мною есть (Иоан. 16, 32). Или же говорит это и за Евреев, так как и Сам был по плоти Еврей: почто Ты оставил Меня, то есть, Еврейский народ, чтоб он распял Сына Твоего?