Страница 25 из 57
Когда же Он еще говорил к народу, Матерь и братья Его стояли вне дома, желая говорить с Ним.
По-человечески мать хотела показать, что имеет власть над Сыном, ибо в то время она еще ничего особенно великого не помышляла о Нем. Поэтому, будучи неравнодушна к чести видеть Сына послушным себе, желает вызвать Его даже среди речи. Что же Христос? Поскольку Он узнал намерение ее, то слушай, что говорит:
И некто сказал Ему: вот Матерь Твоя и братья Твои стоят вне, желая говорить с Тобою. Он же сказал в ответ говорившему: кто Матерь Моя? и кто братья Мои? И, указав рукою Своею на учеников Своих, сказал: вот матерь Моя и братья Мои; ибо, кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, и сестра, и матерь.
Не в укор Матери говорит это, но для исправления человеческой мысли ее; ибо не сказал: она Мне не мать, но дал знать, что если она не будет исполнять воли Божией, то ей нисколько не принесет пользы то, что она родила Меня. Итак, Он не отрекается от естественного родства, но восполняет его родством по добродетели; потому что недостойный человек не получает никакой пользы от плотского родства. Предотвратив таким образом недуг тщеславия, Он тотчас повинуется зовущей Его матери. Ибо далее евангелист говорит:
Глава тринадцатая
Выйдя же в день тот из дома, Иисус сел у моря. И собралось к Нему множество народа, так что Он вошел в лодку и сел; а весь народ стоял на берегу.
Иисус сел в корабль, чтобы всех слушателей иметь перед глазами и чтобы все они могли слышать слово Его. Таким образом с моря уловляет Он находящихся на земле.
И поучал их много притчами.
На горе простому народу говорит без притчей, а здесь, в присутствии коварных фарисеев, говорит в притчах, чтобы хоть потому, что не понимают, сделали ему вопрос и получили вразумление. С другой стороны, им, как недостойным, и не следовало ясно предлагать учения, поскольку «не бросайте жемчуга перед свиньями». Первую притчу изрекает такую, которая наиболее способна возбудить внимание в слушателе. Итак, слушай:
Говоря: вот, вышел сеятель сеять.
Сеятелем называет Себя Самого, а семенем – Свое слово. Вышел же Он не на одно какое-либо место, потому что был везде; но так как Он приблизился к нам плотью, то и говорится, что Он вышел, то есть от Отеческих недр. Он Сам вышел к нам, потому что мы не могли прийти к нему. И для чего же вышел? Для того ли, чтобы зажечь землю по множеству терния? Или для того, чтоб наказать? Нет, для того, чтобы сеять. Семя называет Он Своим; ибо и пророки сеяли семя, но не свое, а Божие. Он же, как Бог, сеял собственное семя, поскольку не по благодати Божией сделался мудрым, но Сам был Премудрость Божия.
И когда он сеял, иное упало при дороге, и налетели птицы и поклевали то; иное упало на места каменистые, где немного было земли, и скоро взошло, потому что земля была неглубока. Когда же взошло солнце, увяло, и, как не имело корня, засохло.
Означенные словами «при дороге», суть люди ленивые и нерадивые, которые совсем не принимают слова, потому что мысль их – как бы утоптанная и жесткая дорога, нисколько не вспаханная. Поэтому семя слова похищают у них птицы небесные, то есть духи воздушные – бесы. Под каменистою землею разумеются те, которые внимают слову, но по немощи своей не борются с искушениями и скорбями и, продав спасение (за мирские блага), погибают. Под словами «когда же взошло солнце» должно разуметь искушения, ибо зной солнечный изображает искушения: сверх того искушения, подобно солнцу, освещающему сокровенные места, обнаруживают людей и показывают, каковы они.
Иное упало в терние, и выросло терние и заглушило его.
Это те, которые заглушают слово житейскими заботами. Так, богатый хотя, по-видимому, делает доброе дело, но его дело, которому препятствуют житейские заботы, не растет и остается безуспешным.
Иное упало на добрую землю и принесло плод: одно во сто крат, а другое в шестьдесят, иное же в тридцать.
Три части семени погибли, уцелела только четвертая, ибо немного спасающихся. О доброй земле говорит после, чтобы подать нам надежду покаяния; ибо всякому можно сделаться доброю землею, хотя бы кто был каменистая земля, или лежал как дорога и попирался демонами, или же был тернистая земля. Не все принявшие слово приносят плод одинаковый. Один приносит сто, например тот, кто совершенно нестяжателен и ведет строго подвижническую жизнь; другой – шестьдесят, это, по моему мнению, общежительный монах, который еще и житейскими делами занимается; третий приносит тридцать – это человек, избравший честный брак и со всевозможным усердием упражняющийся в добродетелях. Смотри: благодать Божия принимает всех как много, так мало и посильно приносящих плод.
Кто имеет уши слышать, да слышит!
Это показывает, что имеющие духовные уши должны понимать это духовно. Поскольку многие имеют уши не для того, чтобы слушать, то и присовокупляет: «кто имеет уши слышать, да слышит», то есть имеющий духовные уши, чтобы слушать о духовном.
И, приступив, ученики сказали Ему: для чего притчами говоришь им? Он сказал им в ответ: для того, что вам дано знать тайны Царствия Небесного, а им не дано, ибо кто имеет, тому дано будет и приумножится, о кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет.
Видя большую неясность в словах Христа, ученики, как общие попечители народа, приступают с вопросом. Он же говорит: «вам дано знать тайны». То есть: поскольку вы имеете расположение и старание, то вам дано, а тем, как не имеющим старания, не дано. Принимает обыкновенно тот, кто просит: «Просите, – сказано, – и дано будет вам» (Мф. 7, 7). Смотри же, как здесь Господь предложил (всем) притчу, а приняли ее одни ученики. Итак, хорошо сказал Господь, что знание дается и приумножается тому, кто имеет старание, а кто не имеет старания и надлежащего смысла, у того взято будет и то, что он думал иметь; то есть хотя кто и малую искру добра имеет, то и ту погасит своею леностью, не стараясь раздувать и разжигать ее духом и духовными делами.
Потому говорю им притчами, что они видя не видят, и слыша не слышат, и не разумеют.
Вникни в это, ибо здесь разрешается вопрос тех, которые говорят, что иные бывают злы по природе и от Бога. Сам, говорят, Христос сказал: «вам дано знать тайны», иудеям же не дано. Отвечаем с Богом: Бог дает всем естественную способность разуметь должное. Он «просвещает всякого человека, приходящего в мир» (Ин. 1, 9), а омрачает нас наша воля. Это самое здесь и показывается. Христос говорит, что естественно, зрячие, то есть созданные от Бога способными понимать, не видят по своей воле, и что слышащие, то есть от Бога созданные естественно способными слышать и разуметь, не слышат и не разумеют по собственному произволу. В самом деле, скажи мне, не видели ли они чудес Христовых? Конечно, видели, но сами себя сделали слепыми и глухими, и обвиняли Христа, ибо это значит: «видя не видят». Во свидетеля Христос приводит и пророка.
И сбывается над ними пророчество Исаии, которое говорит: «слухом услышите – и не уразумеете, и глазами смотреть будете – и не увидите, ибо огрубело сердце людей сих и ушами с трудом слышат, и глаза свои сомкнули, да не увидят глазами и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и да не обратятся, чтобы Я исцелил их».
Видишь, что говорит пророк! Не потому, сказано, не разумеете, будто Я создал сердце ваше грубым, но потому, что оно, прежде нежное, огрубело впоследствии, ибо все делающееся грубым сначала бывает нежно. По огрубении же сердца они зажмурили и глаза свои. Не сказал, что Бог зажмурил у них глаза, но они произвольно сами поступили так для того, чтоб им не обратиться и чтоб Я не исцелил их. Таким образом, по своей злой воле они постарались остаться неизлечимыми и неспособными к обращению.
Ваши же блаженны очи, что видят, и уши ваши, что слышат, ибо истинно говорю вам, что многие пророки и праведники желали видеть, что вы видите, и не видели, и слышать, что вы слышите, и не слышали.
Блаженны и чувственные очи и уши святых апостолов, а тем более достойны ублажения душевные очи и уши их, так как они познали Христа. Предпочитает их пророкам, потому что они видели Христа чувственно, а пророки только мысленно. Притом пророки не удостоились стольких тайн и такого ведения, как апостолы. Таким образом, апостолы преимуществуют перед пророками в двух отношениях: в том, что видели (Христа) телесно, и в том, что гораздо духовнее их постигли Божественные тайны. Затем Христос объясняет ученикам и самую притчу.