Страница 14 из 57
А если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших.
Благосердый Бог всего более ненавидит безжалостность и зверство, поэтому и запрещает нам быть таковыми.
Также, когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры, ибо они принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людям постящимися. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою.
Помрачение лица есть принятие пасмурного вида, то есть когда кто кажется не тем, каков есть, но притворно принимает скорбный вид.
А ты, когда постишься, помажь голову твою и умой лице твое, чтобы явиться постящимся не пред людьми, но пред Отцом твоим, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно.
Помазываться елеем после умовения у древних было знаком радости, так и ты показывай себя радующимся. Но под елеем разумеется также и милостыня, а под главою нашею – Христос, Которого должно умащать милостынями. А лицо умывать – значит душу очищать и чувства омывать слезами.
Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут.
Изгнав болезнь тщеславия, напоследок говорит о нестяжании, ибо люди приобретают много имущества для тщеславия. Он показывает тщету земного сокровища, потому что червь и тля портят пищу и одежду, а воры крадут золото и серебро. Потом, чтобы кто не сказал: «Не все же крадут», Он говорит: хотя бы и ничего подобного не было, но то самое, что предаются заботе о богатстве, есть великое зло и бедствие для души, потому что пекутся о вещах тленных и забывают Бога. Поэтому и говорит:
Ибо где сокровище ваше, том будет и сердце ваше. Светильник для тела есть око. Итак, если око твое будет чисто, то всё тело твое будет светло; если же око твое будет худо, то всё тело твое будет темно. Итак, если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма?
То есть если ты оковал свой ум заботою о богатстве, то ты погасил светильник, омрачил свою душу, потому что как око, когда оно «чисто», то есть здорово, освещает тело, а когда «худо», то есть нездорово, оставляет его во тьме, так и ум заботами ослепляется, а при слепоте ума темна бывает и вся душа, ибо ум есть око души.
Никто не может служить двум господом.
Двумя господами называет Бога и маммону, потому что они дают противоположные приказания. Мы поставляем в господина себе диавола, исполняя его волю, равно и наше чрево делаем Богом, но существенный и истинный Господь наш есть Бог. Не можем мы работать Богу, когда работаем маммоне. Маммона есть всякая неправда, неправда же – диавол.
Ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне.
Видишь, что для богатого и неправедного невозможно служить Богу, ибо алчность к приобретению имения отвлекает его от Бога.
Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться.
Почему? Потому что по алчности к имуществу отторгаются от Бога. Душа, будучи бестелесна, не имеет нужды в пище, но Господь говорил таким образом по общему обыкновению, потому что душа, как видим, не может оставаться в тебе без питания плоти. Господь не запрещает трудиться, но запрещает совершенно предаваться заботам, прекращая дело духовное и пренебрегая Бога. Вот что запрещается! Должно заниматься земледелием, но особенно нужно заботиться о душе.
Душа не больше ли пищи, и тело одежды?
То есть Кто дал большее – душу и тело, Тот неужели не даст пищи и одежды?
Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их?
Господь мог представить в пример Илию, Иоанна и сказать, как они жили, но Он напомнил о птицах, чтобы дать нам почувствовать, что мы неразумнее и их. Бог питает их, вложив в них естественную смышленость доставить себе пищу.
Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту хотя на один локоть?
Как бы ты ни заботился, ничего не сделаешь без воли Божией. Зачем же мучить себя попусту?
И об одежде что заботитесь? Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них.
Не одними неразумными птицами стыдит нас, но и увядающими лилиями. Ибо если Бог так украсил их, хотя в том не было никакой нужды, то не тем ли более удовлетворит нашей нужде в одежде? Вместе с сим показывает, что хотя бы ты весьма заботился, однако не можешь украсить себя так, как лилии, ибо и сам мудрейший и изысканнейший Соломон во все свое царствование не мог одеваться подобно им.
Если же траву полевую, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, кольми паче вас, маловеры!
Отсюда научаемся, что не должно заботиться об украшениях, поскольку это свойственно тленным цветам, а поэтому всякий украшающийся есть трава. А вы, говорит, разумные существа, вас Бог составил из тела и души. Все преданные житейским заботам маловерны, ибо, если бы они имели совершенную веру в Бога, не стали бы так много заботиться.
Итак не заботьтесь и не говорите: «что нам есть?» или: «что пить?» или: «во что одеться?» Потому что всего этого ищут язычники.
Есть не запрещает, но запрещает говорить: что будем есть? Как обыкновенно богатые говорят с вечера: что станем есть завтра? Видишь, что Он воспрещает изысканность и роскошь в пище!
И потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом. Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это всё приложится вам.
Царствие Божие есть наслаждение благами, но сие наслаждение дается за правду. Итак, кто печется о духовном, тому по щедроте Божией дается, кроме всего, и телесное.
Итак не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы.
Злобою дня называет беспокойство и грусть. Довольно для тебя, что ты беспокоился о нынешнем дне, если же еще станешь заботиться о завтрашнем, то, постоянно заботясь о телесном, когда будешь трудиться для Бога?
Глава седьмая
Не судите, да не судимы будете.
Господь запрещает не укорять и выговаривать, а осуждать, потому что укорение и выговор служат к пользе, а осуждение клонится к обиде и унижению, особенно же, когда кто-либо, имея тяжкие грехи, поносит и осуждает других, имеющих меньшие грехи, за которые будет судить Бог.
Ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить. И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревно в твоем глазе не чувствуешь? Или как скажешь брату твоему: «дай, я выну сучок из глаза твоего», а вот, в твоем глазе бревно? Лицемер! вынь прежде бревно из твоего глаза и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего.
Кто хочет укорять других, тот сам должен быть беспорочен. Ибо если он, имея в своем глазу бревно, имея то есть тяжкий грех, будет укорять другого, имеющего сучок, то сделает его бесстыдным, потому что тот, обидевшись, станет также укорять его самого и таким образом впадет в грех осуждения. Впрочем, Господь показывает, что великий грешник и не может хорошо видеть грех брата своего, ибо как он, имея бревно в глазу, увидит другого, легко уязвленного?
Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас.
Псы – неверные, а свиньи – хотя верующие, но ведущие жизнь нечистую. Итак, не должно высказывать тайн о Христе неверным, ни светлых и жемчужных слов богословия – нечистым, потому что те, как свиньи, попирают или презирают то, что им говорят, а псы, обратясь, терзают нас, как поступают так называемые философы. Ибо, коль скоро услышат, что распялся Бог, они начинают терзать нас своими умствованиями, говоря, что это невозможно, и в своем высокоумии вознося хулы на Вышнего.
Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете, стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят.
Выше заповедал нам нечто великое и трудное, а здесь показывает, как сие может быть выполняемо, а именно – посредством непрестанной молитвы; не сказал; просите один раз, но – «просите», то есть непрестанно. Потом подтверждает слова свои примером человеческим, как бы так говоря: кто усердно ищет чего-либо, тот обыкновенно находит искомое, и кто, стоя у дверей, непрестанно стучится в них и дожидается с терпением, тому когда-нибудь непременно отворят; так думай и о духовном прошении.