Страница 199 из 239
Вопрос. У Нила Мироточивого сказано: "Бог прощает грех, но не забывает". Что это значит?
Ответ. Дальше из контекста цитаты становится ясно, что речь идет о том, как сам человек должен относиться к греху: о нем необходимо помнить, чтобы вновь в него не впасть. Эти слова лучше понимать не в мистическом смысле, а более конкретно: как мы сами должны себя вести, чтобы не забыть свои преткновения, падения и не повторить их вновь; раз мы однажды уже уязвились, то во второй раз должны стараться пребыть твердыми. Нужно все время быть внимательными: если мы и много раз уязвлялись, а потом эта борьба прекратилась, то не значит, что мы вновь не подвергнемся какому-либо нападению. Нил Сорский говорит, что воспоминанием греха мы можем себя смирять: допустим, мы сейчас победили, но если предадимся беспечности, то можем опять впасть в этот грех.
Вопрос. Можно ли молиться, например Божией Матери, о даровании усердной молитвы? Мне кажется, когда надеешься только на свои силы, то ничего не получается.
Ответ. Молиться Божией Матери о даровании молитвы, как делали некоторые святые подвижники, например Максим Капсокаливит, это все-таки уже какое-то дерзновение, которое нам не приличествует. Лучше мы будем просто трудиться, но трудиться усердно, а там как Бог даст. Когда же мы делаем что-либо чрезвычайное, то в этом уже есть повод к гордости и опасность прелести, поэтому лучше все делать, как положено, как всегда.
Вопрос. Хорошо ли иметь такое состояние, когда кроме молитвы в монастырской жизни больше ничего не интересует?
Ответ. Конечно, хорошо - что же еще должно интересовать?
Вопрос. Если в наше время такое странничество, как у апостолов, недостижимо, потому что кажется нам слишком тяжелым, тогда каким же оно может быть, к примеру, у нас в монастыре?
Ответ. Для нас это беспристрастие. Дело в том, что когда говорится о странничестве, речь не идет о путешествиях, - берется только образ странника: как странник ни к чему не привязан, так и человеку, живущему в монастыре, ни к чему нельзя иметь пристрастий, он по отношению ко всем должен быть радушен, но в то же время ни к кому не привязан.
Вопрос. Можно ли молиться за некрещеных?
Ответ. Теоретически можно, но делать это опасно. Вообще, молиться за людей, как говорит старец Силуан, - это проливать кровь. Когда мы молимся за какого-либо человека, то волей-неволей берем на себя тяжесть его согрешений (которых, как правило, очень много), но сами мы немощны и под этой тяжестью можем упасть. Трудно понять, почему действует такой духовный закон, но тем не менее это неоспоримый факт. И потому молиться за других людей, в частности за некрещеных, нужно с большой осторожностью.
Вопрос. Может ли иноверец, не знающий о Православии от рождения, наследовать Царствие Небесное?
Ответ. Люди спасаются не собственными заслугами, не собственной добродетельной жизнью, а верой во Христа, и поэтому утверждение, что человек может наследовать Царствие Небесное без веры во Христа и без жертвы Христовой, то есть реального соединения, общения со Спасителем, которое имеет место только в Православной Церкви, было бы отрицанием одного из основных догматов Христианства. Получается, что мы спасаемся сами и что возможно спасение без Христа, - но как спастись вне Его?! Некоторые люди спрашивают, почему Господь не сделал ничего, чтобы спасти всех людей, ведь Он же всемогущий? Но Жертва Христова как раз и есть то самое, что Иисус совершил для спасения всех людей. Если раньше надежду на жизнь вечную имели только иудеи, то отныне, с того времени, как пришел Христос, всякий человек, у которого есть деятельное, свободное произволение ко спасению, может достичь ее через приобщение к жертве Христовой. Это и есть Божие всемогущество и Его всеобилующая любовь, проявившаяся через спасительные страдания Господа Иисуса Христа.
Вопрос. У меня вопрос по поводу молитв об упокоении. В своей книге священник Холодов призывает молиться за Высоцкого, о котором даже неизвестно, был ли он крещеным, и за Талькова, который исполнял рок-музыку, являющуюся демоническим проявлением. Как к этому относиться?
Ответ. Просто такие люди не желают расставаться с достижениями своей культуры, эстетизмом, утонченностью. Они стараются это оправдать - такая попытка наиболее ярко выразилась в творчестве Николая Васильевича Гоголя: в книге "Избранные места из переписки с друзьями" мы видим, что он пытается создать определенную концепцию христианской культуры. На самом же деле христианская культура была и до Гоголя, и сейчас существует в Церкви. Ее создавали на Ближнем Востоке, в Малой Азии, в Греции, в Средиземноморье - это целый синтез культур, но преимущественно проявил себя греческий гений. Создалась великолепная культура, в которой сочетались философия, литература, гимнография, изобразительное искусство, архитектура. Когда мы видим все это в действии, оно вызывает у нас необыкновенное восхищение. Однако потом, когда произошло разделение церквей, отступившие от Православия западные христиане постепенно стали создавать свою собственную культуру, которая вначале была попыткой создания "второй" оригинальной христианской культуры, а потом стала уклоняться от общих традиций (потому что на западе и на Востоке все было общее, в том числе и единая культура): запад стал и в догматическом, и в эстетическом отношениях удаляться от сложившегося единства, и в результате потребовалась новая культура.
Но она изначально была обречена на гибель и разложение по той простой причине, что ушла от своих истоков и была безблагодатной. Постепенно из недр этой культуры стали возникать такие явления, как уже откровенное отречение от христианства, стали избираться принципы, противоположные христианским, появилось так называемое Возрождение (возрождение, конечно, не христианской, а языческой культуры, но в другом виде: в языческой культуре было много и доброго, и злого, а Возрождение отвергло все воспринятое христианством и вобрало в себя то, что было им отсечено). Но на самом деле это было даже не возрождение, а зарождение совершенно новой культуры, может быть даже антихристианской, которая долго развивалась и в которой мы сейчас живем. У нас парадоксальным образом совмещается и церковная культура, и современная цивилизованность: возьмем, например, подсвечники - они сделаны в древнерусском или византийском стиле, а горят в них электрические лампочки; от этого уже никуда не уйдешь. Но, принимая какие-то технические достижения, мы должны отвергнуть духовную подоплеку всего движения цивилизации в сторону от христианства. И когда наши православные люди, такие талантливые и искренние, как Н.В.
Гоголь, желали, будучи одновременно и людьми православными, и детьми западной цивилизации, примирить восток и запад, их попытки, как правило, оказывались неудачными, потому что скрестить эти две вещи невозможно. Существует традиционно христианская культура, ее хранителями в особенности являются монастыри (хотя сейчас и некоторые монахи во многом бескультурны, но их заслуга в том, что они живут в лоне православной традиции, пусть даже и в чем-то искаженной), и примирить эту культуру с западной, возникшей как противопоставление христианству, невозможно. Исключая, правда, маленькие компромиссы, например духовные стихи или христианский театр, я имею в виду отдельные инсценировки, однако всерьез говорить о каком-то христианском театре или драматургии, или христианской музыке, которая не является церковным песнопением, абсурдно. И если Н.В. Гоголь хотел объединить с церковной культурой именно возвышенные образцы светского искусства, то автор книги, о котором вы говорите, решил соединить с церковным учением более скромные его образцы, - лишь потому, что ему нравится Высоцкий, который на самом деле является выразителем не народа, а только, так сказать, черни. Выразителями же души народа могут быть лишь немногие люди, и вполне возможно, что народ их даже не поймет.
То есть какой-то компромисс, конечно, должен быть - нужно уметь говорить с людьми на их языке, но при этом нельзя переходить на жаргон; необходимо приводить людям доводы, которые могут на них подействовать, но не надо тому, с кем ты ведешь разговор, уподобляться.
Беседа 36. О важности знания догматов Православной Церкви
В сегодняшней беседе я хотел затронуть тему, которая с первого взгляда кажется отвлеченной, не имеющей отношения к духовной жизни, тогда как на самом деле знание православных догматов - очень важная сторона умного делания и молитвы вообще. Если мы будем неправильно мыслить и тем самым сознательно или бессознательно погрешим в отношении догматов или же, теоретически рассуждая правильно, пренебрежем своим знанием и теми сведениями, которые присутствуют в нашем уме, но никак не связаны с нашей жизнью, - тогда в молитве мы можем допустить очень грубые ошибки, приводящие к серьезным последствиям. Из-за неопытности, по причине новоначалия, некоторым кажется, что догматы имеют лишь косвенное отношение к духовной жизни - будто бы это две независимые области; на самом же деле все совсем не так.