Страница 157 из 239
То же происходит, к сожалению, и в монашестве. Приступают к нему с какой-то неосновательностью, легкомыслием, не понимая, куда, собственно, идут. Ведь в монастырь приходят не потому, что позавчера хотелось быть архитектором, вчера нравилось быть кондитером, а сегодня вдруг захотелось стать монахом, так как монашество - это не одно из человеческих занятий. Это всеобъемлющее делание, дело спасения. Если ты отступаешь назад, то нельзя, конечно же, сказать, что ты тем самым делаешь для себя спасение невозможным, поскольку это означало бы осудить всех мирян на погибель, но это значит, что ты отступаешь от того пути, на котором спасение достигается легче, чем на пути мирской жизни. А мы с каким-то легкомыслием рассуждаем: мне, мол, тяжело, у меня ничего не получается, я уйду из монастыря. А что у тебя не получается? У тебя не получается смиряться, у тебя не получается молиться, у тебя не получается бороться со своими страстями. Иначе говоря, у тебя не получается жить по-евангельски. Ну, уйдешь ты из монастыря - и что будешь делать? как будешь жить? Ты пренебрежешь евангельским образом жизни для того, чтобы вернуться к прежней греховной жизни. В лучшем случае - к рассеянности, к полной рассеянности, к забвению Евангелия.
Представим себе христианку, которая в миру вела вполне приличный, благочестивый образ жизни: ходила в храм, молилась, регулярно исповедовалась, причащалась, трудилась на каком-то предприятии, свободное время уделяла духовной жизни. Потом она решила вступить в монастырь. Вступила. По крайней мере про наш монастырь я могу сказать определенно, что здесь предъявляются требования гораздо более строгие. В общем-то, что было ей известно в миру, она слышит и здесь, ничего принципиально нового ей не говорят. Она слышит те же Евангельские заповеди, только, если так можно выразиться, расшифрованные и преподанные в том виде, в каком их удобнее понять и исполнить. Я говорю "расшифрованные" не потому, что в них заключен некий таинственный смысл, скрытый от непосвященных, а потому, что святые отцы, показав своей жизнью, испытав на собственном опыте, как нужно исполнять ту или иную заповедь, изложили это простыми и ясными словами. Иногда в их творениях даже нет конкретных цитат из Священного Писания, но тем не менее в их словах заключается тот смысл, который для нас при чтении Евангелия непостижим из-за нашей неопытности. Потому что, как сказал некто из отцов, заповеди и вообще Священное Писание понимаются по мере их исполнения. И вот такой новоначальной сестре эти самые заповеди в монастыре и преподносятся, ей объясняется, как нужно жить, как бороться с той или иной страстью.
И если в миру она могла под предлогом непонимания, занятости, по каким-то более серьезным или, наоборот, неосновательным причинам как бы отодвинуть евангельские заповеди от себя на второй план, чем-либо извинить себя за их неисполнение, то здесь она этого сделать уже не может. Вот в миру тебе, допустим, говорят, что ты ленивая. А ты отвечаешь: "я свои восемь часов отработала, а теперь могу часов двенадцать и поспать", - и кто тебя упрекнет, ведь ты дома сама себе хозяйка? Здесь же к нам предъявляются требования во всех отношениях строгие. И евангельские заповеди, от которых мы уже не можем увернуться, которые нас как бы объяли со всех сторон и взывают к нашей совести, чтобы мы их исполняли, становятся для нас мучительными в том случае, если мы не хотим с собой бороться. Потому мы и желаем оставить этот, как нам кажется, невыносимый образ жизни, о котором, находясь в миру, не имели никакого представления; оставить его и вернуться к прежнему спокойствию: "как нам раньше было хорошо..." Отчего же нам было хорошо? Разве нам было хорошо потому, что мы были преисполнены душевного мира? Разве нам было хорошо оттого, что в нас действовала благодать непрестанной молитвы? Нет, нам было хорошо по той причине, что мы жили свободно, имели свободу в грехе, и наша совесть, непросвещенная, загрубелая и, если так можно выразиться, неумная, нас не обличала, да и не умела обличить.
Сейчас же нам уже невозможно от ее требований уклониться, и вот мы, не выдерживая обличения своей совести, просвещенной святоотеческим учением, хотим покинуть этот мучительный для нас образ жизни ради возвращения к прежней спячке или своего рода "пьянству". Ведь какой-нибудь алкоголик чувствует себя прекрасно лишь во время пьянства, а при похмелье ему становится плохо. Так и наше состояние действительно можно назвать похмельем, потому что, придя в монастырь, мы переживаем последствия всех тех грехов, которые совершили в миру. Но есть, как известно, два способа избавиться от похмелья: либо опять выпить, и тогда болезненные ощущения пройдут, но таким образом человек может пристраститься к алкоголю и потом беспробудно пить неделями и месяцами, либо терпеливо перетерпеть это болезненное состояние и вернуться к нормальному образу жизни. А нам все-таки хочется "опохмелиться". Опять же нет терпения. Нет терпения выносить обличение совести, которое начинается от наставления настоятельницы, старицы, от чтения святых отцов, из-за самого образа монастырской жизни, вынуждающего человека себя мобилизовывать. На самом деле даже сам монастырский режим уже дает человеку многое. А душа какого-нибудь нерадивца противится такому, как ему кажется, порабощению. Потому я и говорил в начале беседы, что нам всем в первую очередь не хватает именно терпения. Это самое главное из того, что необходимо.
Иногда, когда я слышу: "Ой, мне так тяжело, я уйду из монастыря", - у меня появляется такое, честно скажу, раздражение (я человек, к сожалению, не бесстрастный), что хочется сказать: "Ну и иди, посмотрим, что с тобой будет". Но потом сдерживаешься, начинаешь говорить: "Да нет, не уходи, моя хорошая, потерпи". Есть такое известное выражение: "от себя не уйдешь". Оно совершенно справедливо. Куда ты уйдешь от своих страстей? Куда спрячешься от обличения своей совести? Ты уже слишком много знаешь, чтобы можно было сделать вид, будто все нормально, все хорошо. Тебя все равно будет мучить совесть, так как ты знала, что нужно делать, но не захотела этого исполнить. А почему не захотела? потому что любишь, например, поспать - вот какая оказывается причина. И это кажется столь невероятным - человек любит спать и из-за этого готов даже уйти из монастыря или, скажем: "я сердитая, поэтому отсюда уйду, не могу я тут", - и так далее.
Когда мы читаем в Евангелии о предательстве Иуды Искариотского (я, конечно, не хочу сравнить вас с этим несчастнейшим из людей и одновременно страшнейшим из преступников), то удивляемся, как этот человек за тридцать сребреников, из-за сребролюбия и жадности предал своего Учителя. Но на самом деле в нас происходит нечто подобное. Ибо наша нелепая, глупая страсть, столь же нелепая, как и его сребролюбие, способна привести нас даже к мысли уйти из монастыря, то есть оставить этот спасительный образ жизни ради того, чтобы ее удовлетворить. И почему вы думаете, что сребролюбие - это какая-то ужасная страсть, нечеловеческая, а вот, скажем, лень, гнев, гордость будто бы такие страсти, которые удовлетворить можно и ничего страшного в результате не произойдет. Наоборот, святые отцы учат, что сребролюбие - это страсть противоестественная, а гордость, славолюбие, сластолюбие - это страсти естественные. Сребролюбие всего лишь аккумулирует в себе все прочие страсти, предоставляет человеку возможность совершить те или иные грехи, поскольку мы живем в обществе, в котором с древнейших времен существуют деньги, а при помощи них можно удовлетворить любую страсть.
И еще раз говорю: нам необходимо терпение, прежде всего для того, чтобы познать свою доминирующую страсть. Познать при помощи чтения, при помощи устного наставления, при помощи собственных опытов. Потом, пользуясь наставлениями, нужно начать противиться ей и ежедневно очень терпеливо с ней бороться. Для приобретения добродетелей, например вожделенной для всех Иисусовой молитвы, также необходимо время, долгое время. Во всем, если мы хотим иметь успех, необходимо терпение. Само трудолюбие в любом деле предполагает терпение. Если человек способен быстро и с энтузиазмом работать лишь на протяжении нескольких часов, то едва ли он чего-то достигнет. Трудолюбие подразумевает терпение, то есть что человек ежедневно, на протяжении долгого периода времени совершает определенную работу. А без этого никто никогда ничего достигнуть не сможет.