Бесы

Он посмотрел на меня странным взглядом - испуганным и в то же время как бы и желающим испугать. Он действительно всё более и более раздражался на кого-то и на что-то, по мере того как проходило время и не являлись "кибитки"; даже злился. Вдруг Настасья, зашедшая зачем-то из кухни в переднюю, задела и уронила там вешалку. Степан Трофимович задрожал и помертвел на месте; но когда дело обозначилось, он чуть не завизжал на Настасью и, топоча ногами, прогнал ее обратно на кухню. Минуту спустя он проговорил, смотря на меня в отчаянии:

- Я погиб! Cher, - сел он вдруг подле меня и жалко-жалко посмотрел мне пристально в глаза, - cher, я не Сибири боюсь, клянусь вам, о, je vous jure38 (даже слезы проступили в глазах его), я другого боюсь...

Я догадался уже по виду его, что он хочет сообщить мне наконец что-то чрезвычайное, но что до сих пор он, стало быть, удерживался сообщить.

- Я позора боюсь, - прошептал он таинственно.

- Какого позора? да ведь напротив! Поверьте, Степан Трофимович, что всё это сегодня же объяснится и кончится в вашу пользу...

- Вы так уверены, что меня простят?

- Да что такое "простят"! Какие слова! Что вы сделали такого? Уверяю же вас, что вы ничего не сделали!

- Qu'en savez-vous;39 вся моя жизнь была... cher... Они всё припомнят... а если ничего и не найдут, так тем хуже, - прибавил он вдруг неожиданно.

- Как тем хуже?

- Хуже.

- Не понимаю.

- Друг мой, друг мой, ну пусть в Сибирь, в Архангельск, лишение прав, - погибать так погибать! Но... я другого боюсь (опять шепот, испуганный вид и таинственность).

- Да чего, чего?

- Высекут, - произнес он и с потерянным видом посмотрел на меня.

- Кто вас высечет? Где? Почему? - вскричал я, испугавшись, не сходит ли он с ума.

- Где? Ну, там... где это делается.

- Да где это делается?

- Э, cher, - зашептал он почти на ухо, - под вами вдруг раздвигается пол, вы опускаетесь до половины... Это всем известно.

- Басни! - вскричал я, догадавшись, - старые басни да неужто вы верили до сих пор? - Я расхохотался.

- Басни! С чего-нибудь да взялись же эти басни; сеченый не расскажет. Я десять тысяч раз представлял себе в воображении!

- Да вас-то, вас-то за что? Ведь вы ничего не сделали?

- Тем хуже, увидят, что ничего не сделал, и высекут.

- И вы уверены, что вас за тем в Петербург повезут!

- Друг мой, я сказал уже, что мне ничего не жаль, ma carrire est finie.40 С того часа в Скворешниках, как она простилась со мною, мне не жаль моей жизни... но позор, позор, que dira-t-elle,41 если узнает?

Он с отчаянием взглянул на меня и, бедный, весь покраснел. Я тоже опустил глаза.

- Ничего она не узнает, потому что ничего с вами не будет. Я с вами точно в первый раз в жизни говорю, Степан Трофимович, до того вы меня удивили в это утро.

- Друг мой, да ведь это не страх. Но пусть даже меня простят, пусть опять сюда привезут и ничего не сделают - и вот тут-то я и погиб. Elle me souponnera toute sa vie...42 меня, меня, поэта, мыслителя, человека, которому она поклонялась двадцать два года!

- Ей и в голову не придет.

- Придет, - прошептал он с глубоким убеждением. - Мы с ней несколько раз о том говорили в Петербурге, в великий пост, пред выездом, когда оба боялись... Elle me souponnera toute sa vie... и как разуверить? Выйдет невероятно. Да и кто здесь в городишке поверит, c'est invraisemblable... Et puis les femmes...43 Она обрадуется. Она будет очень огорчена, очень, искренно, как истинный друг, но втайне - обрадуется... Я дам ей оружие против меня на всю жизнь. О, погибла моя жизнь! Двадцать лет такого полного счастия с нею... и вот!

Он закрыл лицо руками.

- Степан Трофимович, не дать ли вам знать сейчас же Варваре Петровне о происшедшем? - предложил я.

- Боже меня упаси! - вздрогнул он и вскочил с места. - Ни за что, никогда, после того, что было сказано при прощанье в Скворешниках, ни-ког-да!

Глаза его засверкали.

Мы просидели, я думаю, еще час или более, всё чего-то ожидая, - уж такая задалась идея. Он прилег опять, даже закрыл глаза и минут двадцать пролежал, не говоря ни слова, так что я подумал даже, что он заснул или в забытьи. Вдруг он стремительно приподнялся, сорвал с головы полотенце; вскочил с дивана, бросился к зеркалу, дрожащими руками повязал галстук и громовым голосом крикнул Настасью, приказывая подать себе пальто, новую шляпу и палку.

- Я не могу терпеть более, - проговорил он обрывающимся голосом, - не могу, не могу!.. Иду сам.

- Куда? - вскочил я тоже.

- К Лембке. Cher, я должен, я обязан. Это долг. Я гражданин и человек, а не щепка, я имею права, я хочу моих прав... Я двадцать лет не требовал моих прав, я всю жизнь преступно забывал о них... но теперь я их потребую. Он должен мне всё сказать, всё. Он получил телеграмму. Он не смеет меня мучить, не то арестуй, арестуй, арестуй!

Он восклицал с какими-то взвизгами и топал ногами.

- Я вас одобряю, - сказал я нарочно как можно спокойнее, хотя очень за него боялся, - право, это лучше, чем сидеть в такой тоске, но я не одобряю вашего настроения; посмотрите, на кого вы похожи и как вы пойдете туда. Il faut tre digne et calme avec Lembke.44 Действительно, вы можете теперь броситься и кого-нибудь там укусить.

- Я предаю себя сам. Я иду прямо в львиную пасть...

- Да и я пойду с вами.

- Я ожидал от вас не менее, принимаю вашу жертву, жертву истинного друга, но до дому, только до дому: вы не должны, вы не вправе компрометировать себя далее моим сообществом. О, croyez-moi, je serai calme!45 Я сознаю себя в эту минуту la hauteur de tout ce qu'il y a de plus sacr...46

- Я, может быть, и в дом с вами войду, - прервал я его. - Вчера меня известили из их глупого комитета, чрез Высоцкого, что на меня рассчитывают и приглашают на этот завтрашний праздник в число распорядителей, или как их... в число тех шести молодых людей, которые назначены смотреть за подносами, ухаживать за дамами, отводить гостям место и носить бант из белых с пунсовыми лент на левом плече. Я хотел отказаться, но теперь почему мне не войти в дом под предлогом объясниться с самой Юлией Михайловной... Вот так мы и войдем с вами вместе.

Он слушал, кивая головой, но ничего, кажется, не понял. Мы стояли на пороге.

- Cher, - протянул он руку в угол к лампадке, - cher, я никогда этому не верил, но... пусть, пусть! (Он перекрестился). Allons!47

"Ну, так-то лучше, - подумал я, выходя с ним на крыльцо, - дорогой поможет свежий воздух, и мы поутихнем, воротимся домой и ляжем почивать...".

Но я рассчитывал без хозяина. Дорогой именно как раз случилось приключение, еще более потрясшее и окончательно направившее Степана Трофимовича... так что, я, признаюсь, даже и не ожидал от нашего друга такой прыти, какую он вдруг в это утро выказал. Бедный друг, добрый друг!

1

Наконец-то друг! (франц.).

2

Вы понимаете? (франц.).

3

Виноват, я забыл его имя. Он нездешний (франц.).

4

в выражении лица что-то тупое и немецкое. Его зовут Розенталь (франц.).

5

Вы его знаете? Что-то тупое и очень самодовольное во внешности, в то же время очень суровый, неприступный и важный (франц.).

6

я в этом кое-что смыслю (франц.).

7

да, я вспоминаю, он употребил это слово (франц.).

8

Он держался на расстоянии (франц.).

9

короче, он как будто думал, что я немедленно брошусь на него и начну его нещадно бить. Все эти люди низшего состояния таковы (франц.).

10

Вот уже двадцать лет, как я подготовляю себя к этому (франц.).

11

Я держал себя спокойно и с достоинством (франц.).

12

и, словом, всё это (франц.).

13

и кое-какие из моих исторических, критических и политических набросков (франц.).

14

да, именно так (франц.).

15

Он был один, совсем один (франц.).

16

в передней, да, я вспоминаю, и потом... (франц.).

17

Я был, видите ли, слишком возбужден. Он говорил говорил кучу вещей (франц.).

18

Я был слишком возбужден, но, уверяю вас, держался с достоинством (франц.).

19

Знаете, он упомянул имя Телятникова (франц.).

20

который мне, между прочим, еще должен пятнадцать рублей в ералаш. Словом, я не совсем понял (франц.).

21

как вы полагаете? Наконец он согласился (франц.).

22

и ничего больше (франц.).

23

по-дружески, я совершенно доволен (франц.).

24

на дружеских началах (франц.).

25

мои враги... и затем к чему этот прокурор, эта свинья прокурор наш, который два раза был со мной невежлив и которого в прошлом году с удовольствием поколотили у этой очаровательной и прекрасной Натальи Павловны, когда он спрятался в ее будуаре. И затем, мой друг (франц.).

26

когда у тебя в комнате такие вещи и приходят тебя арестовать (франц.).

27

Удалите ее (франц.).

28

и потом это мне докучает (франц.).

29

Нужно, видите ли, быть готовым (франц.).