Страница 4 из 31
Финеес, сын Елеазара, сына Аарона в то же время служит примером того, как Господь прославляет прославляющих Его. Он дерзнул стать за закон тогда, когда самые князья Израилевы раболепствовали беззаконию, и поразил всенародно преступление, когда другие не смели и говорить против него (Чис. 25; 7-13). За сей подвиг ревнителю предоставлено Самим Богом право потомственного первосвященства, и имя Финееса сделалось именем всех истинных ревнителей по славе Бога Израилева. ^Преемником Моисея в пророчествах (Сир. 46; 1) был Иисус Навин. Пред ним иссяк Иордан и пали стены Иерихонские; по его гласу остановилось солнце прямо Гаваону... и един день бысть яко два (Нав. 10; 12. Сир. 46; 5), он один с Халевом, из всех вышедших из Египта, вошел в землю обетованную и ввел туда народ Израильский. Великое преимущество сие заслужено верою и верностью. Когда все соглядатаи земли обетованной возвратились с ужасом от исполинов, там обитавших, и смущали народ, Иисус и Халев показали в себе и внушали другим один страх - Божий, убеждая всех и каждого без всякого сомнения идти, куда велит Бог. За сие самое они одни и перешли Иордан, да видят, по выражению Сираха, вси сынове Израилевы, яко добро ходити вслед Господа (Сир. 46; 10-13).
Времена судей Израилевых были славны многими великими мужами; укажем на двух: Гедеона и Сампсона.
Гедеону за победу его над бесчисленными врагами народ поднес венец царский: какой дар привлекательнее сего для сердца человеческого? Но у героя веры был пред умными очами другой, лучший венец; не возобладаю аз вами, - отвечал он, - и не возобладает сын мой вами: Господь да владеет вами (Суд. 8; 23). Не так поступают герои мира! У них ныне освободитель отечества, а завтра притеснитель свободы того же отечества; творят бесчисленные чудеса храбрости, но не могут сотворить одного чуда - самоотвержения, не могут потому, что его производят не ум и мудрость, не сила и отчаяние, а вера и святое упование.
Сампсон славен силой тела и - бессилием духа. Как тяжело видеть победителя Филистимлян в узах Дал иды! Слепота и рабство духа неминуемо следуют за владычеством чувственности; но покаяние и молитва исправляют самые тяжкие падения. Покаявшийся Сампсон поразил смертью своею более врагов, нежели сколько поражено им при жизни (Суд. 16; 30).
Ряд судей заключил собою Самуил, пророк от юности, помазавший Евреям в царя сначала Саула, а потом Давида. Из его жизни поучительно особенно его прощание с народом, при сложении с себя звания судии. Отвещайте намя, - говорил он при сем всему народу, - еда у кого телца взях, или осля, или кого от вас насилствовах, или кого утесних, или от руку некоего приях мзду... извещайте на мя, и возвраъцу вам. И реша к Самуилу, - свидетельствует святой историк, - вси людие: не обидел еси нас, Ниже насилствовал еси нам, ниже утеснил еси нас, ниже взял еси от руки чиея что (1 Цар. 12; 3-4). Сами чувствуете, братие, как бы хорошо в мире было, если бы каждый судия и правитель мог оканчивать свое поприще так, как окончил оное возлюбленный Господом своим Самуил! (Сир. 46; 16).
Из благочестивых царей Израилевых вместо всех один - Давид. Но я не знаю, как изобразить вам его кратко. В Давиде целый рай добродетелей. Вы сами непрестанно слышите в церкви красные песни сего прекраснейшего из"царей: скажите, какой чистой и возвышенной мысли, какого благого чувства, каких побуждений к терпению, каких утешений нет в этих песнях? Судите же после сего, какое богатство духовное было в самом сердце Давида? Но и в сем раю появлялось иногда терние! Ужасно было падение Давида: но праведник, аще падет, не разбиется. Давид восстал выше, нежели каким пал. Диавол и теперь, думаю, каждый раз содрогается, когда слышит покаянную молитву Давидову: Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих очисти беззаконие мое! Часто повторяет сию молитву Церковь, но еще чаще должны повторять ее те из нас, кои имеют нужду в покаянии Давидовом.
После Давида, братие, вы, вероятно, желали бы слышать что-либо о Соломоне. И я хотел бы с радостью вспомянуть перед питомцами мудрости о мудрейшем из царей, песням, паремиям, притчам и сказаниям (Сир. 47; 19) коего удивлялись целые страны и народы. Но, увы, мудрость не соблюла того, кто не был верен ей до смерти! (Откр. 2; 10). Знавший все, от кедра... до иссопа (3 Цар. 4; 33), забыл Бога отцов своих! Да ведаем, как сильна в падшем человеке наклонность к чувственности, когда не берут против нее мер вовремя, и не сражаются с нею до крови; и как слаб бедный разум наш, когда выйдет из пределов веры и страха Божия и начнет мудрствовать по стихиям мира (Кол. 2; 8).
Времена царей Израилевых были вместе и временами пороков: нечестие одних поощряло и усугубляло ревность других. Велик лик пророков, божественны видения, чудны дела и жизнь!
Кто не удивлялся и не благоговел, слыша подвиги Илии? Не напрасно изображают его с мечом; вся жизнь Илии была меч для нечестия, а слово яко свеща горящая (Сир. 48; 1). Гонящий и гонимый: гонящий идолов и гонимый идолопоклонниками - он не мог, наконец, найти на земле по себе места и взят огненным вихрем на небо (4 Цар. 2; 11). Дивный огонь сей открылся с неба; но первый и главный источник его был в сердце Илии, столь долго и сильно пламеневшем святой ревностью по славе Бога Израилева.
Не менее чуден Елисей, дерзнувший просить и возмогший вместить сугубый дар даже против того, который обитал в Илии (4 Цар. 2; 9). Многочисленные чудеса Елисея показывают, что и у людей Божиих, как у Самого Бога, не изнемогает никакой глагол (Сир. 48; 14). Елисей не взят на небо, подобно Илии (ибо что было бы с землею, если бы лишить ее святой персти всех праведников?), но и в утробе земной показал себя небесным, оживив своими костями мертвого (4 Цар. 3; 21).
Жизнь пророков, оставивших нам свои писания, менее известна: но уста их не менее свидетельствуют о величии духа, на них почивавшего.
Что яснее и величественнее предсказаний Исайи? Это - евангелист Ветхого Завета. Произнося свои пророчества, он, кажется, стоял в духе у самых яслей и Креста. Вы не раз будете слышать его в продолжение наступающих праздников.
У Иеремии столько же слез и воздыханий, сколько слов. Это - пророк покаяния. Кто хочет возбудить в себе печаль по Бозе, тому должно читать его плач над развалинами Иерусалима, который изображает всякую душу грешную.
Иезекииль исполнен символов. Некоторые из них так ясны и разительны, что и разумный отрок видит смысл и силу пророчества, несмотря на глубину его; а некоторые так многознаменательны и таинственны, что могут быть понимаемы вполне разве одними Ангелами. Из Иезекииля взято дивное пророчество, читаемое в Великую Субботу на утрене, где, под образом оживления сухих костей на поле, предсказано воскресение мертвых (Иез. 37; 1-28).
Немало символов и у Даниила, предсказавшего седминами своими самое время явления Мессии (Дан. 9; 24-27). Но, не видения и символы должны остановить нас в сем муже желаний (Дан. 10; 11), а то редкое обстоятельство, что он был не только великий пророк и чудотворец, но вместе с тем и глава всех мудрецов Вавилонских, - царедворец и правитель областей. Как умел он совместить столь разнообразные должности? Тем, что всегда отдавал каждому свое: Божие - Богови, кесарево - кесареви. Нужно ли было успокоить царя изъяснением пророчественного сна, виденного, но забытого, - Даниил отложил сон и пищу, дабы испросить у Бога откровение тайны (Дан. 2; 18). Потребовалось ли стать за честь Самого Бога Истинного, против безрассудного повеления царева, - Даниил отложил всю приязнь царскую и все почести, самую любовь к жизни из любви к истине. Свидетели - львы, к коим Даниил был брошен на снедь за то, что не хотел на несколько дней (только на несколько дней!) оставить своей обычной молитвы (Дан. 14; 31).
Вспоминая Даниила, нельзя забыть трех отроков Вавилонских, его содругов по трудам правительственным, а паче по вере. Отроки сии весьма известны всем по их ревности к славе Бога Израилева, за которую были ввержены в печь огненную, и по тому чуду, коим спасены от смерти. Но редкие из нас знают и помнят то чудесно-благотворное действие, какое оказал над сими отроками пост; а память о сем для наших времен всего нужнее, когда в отношении к постам Церкви господствует едва не всеобщее пренебрежение. Не так думали и поступали святые отроки. Не желая нарушить закона отеческого касательно пищи, они, несмотря на плен свой, отказались от роскошных яств, коими хотели питать их при дворе царя Вавилонского. Приставник их опасался, чтобы вследствие сего, лица их перед царем не оказались унылыми, и не навлекли на него казни. Но по прошествии десяти дней опыта, явишася лица их блага и крепка плотию паче отроков, ядущих от трапезы царевы (Дан. 1; 15). То есть пост оказал действие вовсе противное тому, коего так много боятся миролюбцы! Произвел даже то, чего наиболее ищут они! Роскошь, напротив, расслабляя дух, по необходимости, рано или поздно, отнимает бодрость у самого тела и сокращает жизнь, как то показывают бесчисленные примеры.