Страница 21 из 31
Есть посему люди, кои приносят Господу злато; есть, кои приносят ливан, есть, кои приносят смирну; есть, наконец, кои приносят по нескольку даров вместе. Кто сии люди? Размышление о сем откроет нам, чем и каждый из нас может послужить, подобно волхвам, Господу и Спасителю своему.
Кто убо приносит Господу злато? Приносят те, кои жертвуют во славу Божию и на пользу ближних чем-либо от трудов и стяжаний своих. Тобою, например, создан, обновлен или украшен храм Божий: ты принес этим Господу своему злато. Дар твой приятен Ему; ибо хотя Он теперь на престоле славы; но, вместе с тем, для спасения нашего продолжает доселе являться и в яслях. Ясли сии на жертвеннике церковном, где Он, можно сказать, при каждой литургии как бы снова рождается, дабы снова же принести Себя за грехи наши в жертву правде Божией. И как часто Он терпит в сих яслях нужду! Тут потребны для Него и одеяние и покров, и свет и теплота. Посему, если ты делаешь что-либо на пользу Церкви, то приношение твое так же благоприятно Господу, как и дар волхвов, принесших Ему злато.
Подобным образом тобою оказана помощь бедствующему человечеству, устроено что-либо на пользу больных, сирых, странных, беспомощных: ты принес тем Господу злато, ибо Он столько любвеобилен, что нужды и страдания верующих во имя Его почитает собственными Своими нуждами и страданиями; посему и за помощь им воздаст, как за помощь Себе Самому. Понеже сотеористе единому сих братии Моих меньших, Мне сотеористе (Мф. 25; 40), - так скажет Он на Страшном Суде Своем тем, кои были милостивы к бедным.
Много ли приносится такового злата Господу? Ах, если сравнить приносимое с тем, что иждивается по требованию страстей, на удовлетворение не только нужд, самых прихотей наших, с тем даже, что явно отдается в жертву плоти и миру, то окажется малейшая часть. Храм Божий, например, стоит день и ночь перед очами нашими в развалинах и просит себе помощи; мы скорее выстроим для себя великолепный приют для наших коней и колесниц, нежели обратим на него внимание. Бедняк дрожит перед нами от стужи, глада и недуга: мы или откажем ему с суровостью, или дадим ничтожную лепту; и в тот же день пол имения готовы погубить в безумной игре, или показать расточительную щедрость на каком-либо зрелище.
Такова наша благодарность Тому, Кто, богат сый, для нашего спасения ныне обнища, да мы нищетою Его обогатимся (2 Кор. 8; 9).
Кто приносит Господу ливан? Те, кои употребляют в славу Его и на пользу ближних свои способности, познания и искусства, очевидно, составляющие собою нечто такое, чего нельзя купить никаким златом. Все это дар Божий человеку; но это же все может и должно быть и даром Богу от человека, даром невещественным, высшим злата и сребра.
Этот драгоценный ливан приносит Господу градоправитель, когда управление его одушевлено духом Христовым, направлено не к одной только справедливости гражданской и спокойствию внешнему, а и к поддержанию и усилению в народе благих нравов и добродетелей христианских. Такое градоуправление, как благоуханный ливан пред Господом и человеки. Приносит Господу ливан пастырь Церкви, когда бодрственно стоит на страже душ и сердец против заблуждений и соблазнов века, неленостно возвещает пути Господни, наставляет заблудших, утешает отчаянных, назидает всех. Приносит Господу ливан мать семейства, когда, не полагаясь на приставников наемных, не увлекаясь рассеянием и забавами, сама посвящает время и способности свои на воспитание в страхе Божием своих детей, на приучение их к воздержанию, кротости, молитве и человеколюбию. Благоухание сего Ливана, наполняя собою весь дом, разносится потом всюду с теми, кои воспитаны в нем в благочестии. Приносит Господу ливан художник, когда вместо того, чтобы, следуя духу времени, поблажать своим художественным страстям человеческим и доставлять им новую пищу нечистыми вымыслами, старается все произведения и изобретения свои обратить в орудие здравого вкуса христианского, в средство к распространению - с изящным и прекрасным - истинного и доброго. И сей ливан облагоухает собою многих.
Вообще, поскольку нет человека, который бы не имел на что-либо способности; то нет человека, который бы не мог принести Господу Ливана, употреблением своей способности во славу Божию и истинное благо ближних.
Третьим даром Господу от волхвов была смирна, - дар последний, потому высший не только злата, но и ливана. Что это за дар и почему он так важен? Смирна так же, как и ливан, издает благовоние; но отличительное свойство ее в том, что она весьма горька; посему и выражает собою наши бедствия и горести, слезы и страдания. Теперь понятно, кто приносит Господу в дар смирну.
Таковое в духе веры и любви перенесение напастей и скорбей века есть также дар Господу, и притом драгоценнее злата, благоуханнее ливана.
Да услышат сие все злостраждующие, да уразумеют преимущество своего, по-видимому, горького, но на самом деле, если употребим в дело веру и Крест Христов, не несладкого положения, и да поспешат принести Господу в дар свою смирну. Счастливцы века сего не могут этого сделать: у них нет горькой нужды и недостатков, нет смирны. Многие из обладающих Ливаном, то есть отличными дарованиями, также не могут сделать сего: у них нет тяжких искушений, нет смирны. Она у вас, бескровные страстотерпцы Божии; вы, кои без всякой вины своей: одни по жребию рождения, другие по превратности обстоятельств, третьи по злобе человеческой, иные по бренности телесного состава нашего - едва не каждый день встречаете и оканчиваете воздыханиями, и кои, может быть, и нынешнее утро встретили праздник Христов слезами. Зрящие на вас окаевают ваше тяжкое положение; вы сами, может быть, падаете иногда под тяжестью земного испытания, а мы, именем Спасителя нашего, приветствуем вас, с сим драгоценным подобием Креста Его! Блюдите драгоценную смирну, доставшуюся в удел вам; не меняйте ее ни на какой ливан, тем паче ни на какое злато, и не отнимайте у нее благоухания жалобами и ропотом малодушным. Что жаловаться? Господь и без того все видит: каждая слеза ваша у Него изочтена, каждый вздох взвешен; и в свое время за все примется сторицею. Аминь.
Беседа в день Рождества Христова, на вечерне
Иисусу жерождшуся в Вифлееме Иудейстем во дни Ирода царя, се, волсви от восток приидоша во Иерусалим, глаголюще: где естьрождейся Царь Иудейский; видехом бо звезду Его на востоце и приидохом поклонитися Ему (Мф. 2; 1-2)
Рассматривая историю рода человеческого до пришествия в мир Сына Божия, и видя, как все Божественные распоряжения на приготовление людей к принятию обетованного Искупителя ограничивались одним народом Иудейским, почти невольно приходишь к мысли: что же происходило в это время с прочими народами? Ужели они в столь важном деле, каково принятие или непринятие обетованного всему миру Избавителя, предоставлены были себе самим? Если так, то где безпристрастие и милосердие небесное, в коем равно имеют нужду и все бедные сыны Адамовы! И что сделали Иудеи, чтобы заслужить право быть единственным предметом особенных попечений и любви? Или Иудеев Бог токмо, а не и языков? (Рим. 3; 29).
Ей - и языков! - ответствует слышанная вами Евангельская история о волхвах. Ибо что мы видим в ней? Видим, что язычники не только знали об обетованном Избавителе, не только ожидали с верою Его пришествия, но, что особенно примечательно, первее многих Иудеев удостоились поклониться Ему, по Его пришествии, и послужить для Него своими дарами, даже соделались провозвестниками Его рождения для всего Иерусалима, для самих первосвященников Иудейских. Так Промысл оправдал пути Свои, когда пришло время оправдать их! Так показал Он, что у Отца Небесного никто не забыт в великом семействе Его, -все призрены, препитаны, наставлены! И да не помыслит кто-либо, что волхвы составляли одно исключение в судьбе язычников; напротив, они были, как возглашается в песнопениях церковных, только начатком Церкви от язык. И действительно, вера христианская, проповедуемая апостолами, нигде так быстро не распространялась, так прочно не утверждалась, не приносила таких обильных и зрелых плодов, как между язычниками. И все это, без сомнения, оттого, что обширная нива сия, по видимому оставленная столько времени без внимания, на самом деле никогда не была оставлена Небесным Делателем, и, хотя втайне, удобрена, совершенно приготовлена для сеяния Евангельского.