Б. Башилов

Достигнуть этого масонству совсем не так трудно, как кажется. Партийная гордость или трусость, и до сих пор, не позволяет членам бывших русских политических партий признать, что масоны умеют объединять самые разнородные политические элементы, чего руководители русских политических партий никогда не умели. И после революции они не хотят признать, что главари русского масонства всех направлений обошли их всех и сумели создать надпартийный центр.

«Масонская форма в российской обстановке, — горделиво пишет Мельгунов, — объясняя почему он не захотел вступить в масонскую ложу во время войны, не могла содействовать серьезному политическому объединению, потребность в которой была так ощутительна и создать которое не удавалось. Партийные переговоры были сильнее братской солидарности». На самом же деле «братская солидарность» была на много сильнее партийной.

Во всех политических группировках, среди людей имеющих политический вес и влияние, имелись масоны. Они то и вели незримо деятельность своей организации в нужном для масонства направлении. Выступали против одних решений, привлекали внимание к другим, настаивали на принятии третьих.

Представьте себе, что в г. Н. существует 20 различных оппозиционных и революционных организаций. Решается вопрос об устройстве политической демонстрации. Вопрос об устройстве политической демонстрации поднимает Г. — не масон. Масоны, проникнувшие в большую часть этих организаций, обсуждают вопрос о необходимости или вредности демонстрации и выносят решение, что демонстрация необходима.

Когда на заседаниях различных группировок начинают обсуждать вопрос о целесообразности устройства демонстрации, в организации № 1 выступает член масонской ложи и заявляет, что он встретился случайно с членом враждебной политической организации № 2 А., который заявил, что он поднимает вопрос о необходимости демонстрации и, что, насколько ему известно, в организациях 3, 4,11, 9 и других, такие-то и такие влиятельные лица, тоже примут все меры к организации демонстрации. Такие же заявления делаются масонами и во всех других организациях. Во всех организациях масоны уговаривают немасонов забыть на время идеологические расхождения и личные обиды и выступить единым фронтом против общего врага. И глядишь члены партий выполняют, то что решили масоны. В других случаях масоны сами являются застрельщиками тех или иных мероприятий, осуществление которых предписано на собрании ложи.

Когда наступает, как кажется масонству, подходящий момент, видные члены резко враждующих друг с другом партий и организаций, вдруг сразу проникаются желанием к «объединению». В один прекрасный день, где-то, вдруг проводится коалиционное совещание вчерашних врагов (в большинстве масонов, действующих по предписанию масонского центра). Начало положено, начинается пропаганда «объединившихся» внутри своих организаций. Проходит несколько времени и на свет Божий появляется какая-нибудь Лига или «Прогрессивный Блок». Партии преследуют цели, которые являются только частью всеобъемлющих планов масонства. Не надо забывать, что большинство политических партий исповедуют идеологические программы составленные на основе политических и социальных идей разработанных или принятых под покровительство масонством.

Партии, даже международные, преследуют менее широкие цели, чем те, которые преследует масонство. Любая организация, (кроме той, которая организовала и руководит масонством), по отношению к масонству является только частью мирового заговора против христианства. Кроме того за масонством превосходство в смысле давности существования, богатейшего опыта, превосходства проверенной веками стратегии и тактики по линии разрушительной и революционной деятельности, а также в материальных средствах и международных связях.

VII

Упоминание Бонч-Бруевича, что среди масонов были также и народные социалисты, к числу которых принадлежал и сам С. Мельгунов, выводит Мельгунова из себя и он раздраженно пишет: «Слишком много «доподлинного» известно Бончу. Многое он преувеличивает, соединяя в одно разные эпохи. Из народных социалистов (тогдашнего времени, до слияния в 1917 г. с «трудовиками») никто не принадлежал к масонскому «ордену». Эта раздраженная отповедь едва ли может служить доказательством, что никто народных социалистов не был масоном. Откуда у С. Мельгунова такая уверенность?

Если послушать эсеров, кадет, меньшевиков, анархистов, октябристов и большевиков, то никто из их сотоварищей не принадлежал тоже к масонам. Эсеры считают, что среди них не было масонов, а были среди кадет. Бонч-Бруевич утверждает, что масоны были во всех партиях, но молчит о том, были ли они среди главарей большевизма. Все эти умалчивания и недоговоренности не многого стоят.

Каждый выдает своих бывших политических соперников, что и создает полную картину зараженности русского революционного и либерально-оппозиционного общества, бациллами масонства.

«Но, действительно, — пишет С. Мельгунов, про признания Бонча, — через масонов шла организация общественного мнения и создавалась некоторая политическая солидарность. Говорить, однако, о каких-то 30 тысячах масонов не приходится. Это были маленькие кружки» (стр. 183-185).

Конечно, 30 тысяч масонов не было, было значительно меньше. Но такого количества масонов никогда и не требуется для совершения дворцового или военного переворота или революции. Для организации надпартийного центра достаточно несколько сот человек, и даже несколько десятков человек, играющих видную роль в партийных или общественных организациях. Эсеров в нем будет представлять Керенский, кадет кн. Львов, октябристов Гучков, монархистов г. Шульгин, в Государственной Думе Родзянко, в Ставке ген. Лукомский и Алексеев, так зернышко по зернышку, глядь и надпартийный центр заговора и готов. То что П. Милюков и Алексеев не являются масонами, а только представителями «прогрессивной общественности», никакой роли не играет. Масоны давно наловчились использовать в своих целях самые разнообразные элементы.

«Другой отличительной чертой этой политической организации, — пишет Г. Аронсон, — является пестрота, разномастность деятелей, которых она объединяла — людей принадлежавших к разным, подчас враждующим между собой партиям и группам, но стремящихся несомненно создать активный политический центр, не межпартийного, а надпартийного характера.

Таковы русские масоны, члены последней по времени — до октябрьского переворота — масонской организации, сведения о которой могут быть собраны не без труда из разных рассеянных то тут то там фактов или намеков. Достаточно привести десяток имен известных русских политиков и общественных деятелей, принадлежавших к масонской элите, — чтобы подчеркнуть, что в данном случае мы имеем дело не только с существенным фактором русской политики указанного времени, но и с редким феноменом, мимо которого, однако, прошли почти все историки эпохи, и о котором ничего не знает, кроме вызывающих скепсис слухов, рядовой читатель.

Вот несколько имен из списка масонской элиты, которые на первый взгляд кажутся совершенно неукладывающимися в одну организацию, на деле, однако, тесно связанных между собой на политическом поприще: князь Г. Е. Львов и А. Ф. Керенский, Н. В. Некрасов и Н. С. Чхеидзе, В. А. Маклаков и Е. Д. Кускова, великий князь Николай Михайлович и Н. Д. Соколов, А. И. Коновалов и А. Я. Браудо, М. И. Терещенко и С. Н. Прокопович. Что поражает в этом списке, это буквально людская смесь, в которой так неожиданно сочетаются социалисты разных мастей с миллионерами, представители радикальной и либеральной оппозиции с лицами, занимающими видные посты на бюрократической лестнице, — вплоть до... бывшего Директора Департамента Полиции. Что за странное явление, особенно непривычное в русской общественной жизни, для которой всегда были характерны полярность воззрений, сектантское начало во взаимоотношениях, взаимные отталкивания!» (Стр. 109-110).

Необычайную пестроту русского масонства отмечает и И. В. Гессен: «Замечательной для России особенностью было, что ложа включала элементы, самые разнообразные — тут были и эсеры (Керенский), и кадеты левые (Некрасов) и правые (Маклаков), которые в партии друг друга чуждались, и миллионеры купцы и аристократы (Терещенко, граф Орлов-Давыдов) и даже члены ЦК эсдеков (Гальперн), которые открыто ни в какое соприкосновение с другими организациями не входили» (см. «В двух веках», 216).

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ РОЗЕНКРЕЙЦЕРОВ И МИСТИЧЕСКОГО МАСОНСТВА

I

Чрезвычайно важное признание масона Б. Телепнева в его «Заметках о масонстве», изданных в Лондоне, что «...розенкрейцеры продолжали свою работу и даже принимали новых членов в течение всей остальной части XIX века, причем в отдельных русских губерниях, особенно на Украине, существовали и секретные ложи». Это признание о непрерывности действий розенкрейцеров в России, в течение всего периода запрещения масонства в 1826 году, очень важно, если принять во внимание в каком отношении находится орден Розенкрейцеров к обычному масонству.