Страница 27 из 32
ОДЕРЖИМОСТЬ ЗЛОМ
Скользкая тема для современного сознания – одержимость человека злом.
В истории христианства всегда случались ситуации, когда под натиском зла человеческая личность становилась беспомощной, то есть наступало то состояние, которое можно назвать одержимостью злом.
В каком–то смысле любое долгое пребывание во зле являет собой некую степень одержимости. Что характеризует состояние одержимости? Человек теряет трезвость сознания, своего ума настолько, что уже не думает о последствиях, которые пребывание в этом зле доставляют ему самому, его ближним, не говоря уже о других людях.
Но бывает состояние, когда человек сам сознает, что в нем присутствует некая сила, власть, которой сопротивляться он не способен.
Можно различать случаи, когда человек впадает в одержимость из–за какого–то определенного образа жизни то есть, если человек долгое время будет предаваться пьянству, разгулу страстей, то ясно, к чему это приведет.
Но в истории бывали такие ситуации, когда почти все общество становилось в некоей мере одержимым. Мне всегда было очень трудно понимать, как, например, во времена гитлеровского правления немецкая нация, которая несет в себе очень глубокие философские, поэтические, музыкальные прозрения, могла стать одержимой очень плоской бездуховной идеологией. Может быть, разгадка этой тайны или этих ситуаций человеческой истории кроется в книге Иова или в таких произведениях, как «Фауст» Гёте и «Мастер и Маргарита» Булгакова.
Господь как бы попускает такое, если человечество в какой–то момент отказывается от сближения с Богом. Получается урок: если вы не хотите видеть Бога, то увидите дьявола. Достоевский задолго до русской революции, вникая в глубину сознания своих современников, прозрел то, к чему это приведет. Надо всегда сознавать, что одержимость – это прямой путь к разрушению. Если зло в мире сем в каком–то смысле неизбежно и оно может быть совместимо с жизнью (мы даже говорим, что зло есть часть нашей жизни), то состояние одержимости – это уже состояние прочного и очевидного пути к погибели.
С другой стороны, нам надо понять, что одержимость всегда является неким опытом, который может превратиться в свою противоположность, как это было в случае с гадаринским бесноватым. Терзаемые бесами люди, которые полностью потеряли человеческий облик и отлучились от человеческой жизни, при соприкосновении с Иисусом Христом исцелялись. Когда бесы из человека исходят, то этот человек, почувствовавший и узнавший в своей жизни Господа Иисуса Христа и Его силу, всей душой навсегда прилепляется к Нему.
Это относится и к Марии Магдалине, одержимой семью бесами, которых Христос изгоняет, и она прилепляется к Нему всем сердцем, становится самым верным учеником Господа.
Когда мы встречаемся с человеком в состоянии одержимости и не знаем, что делать, как нам поступать, надо помнить, что для Господа неразрешимых ситуаций нет. Очень часто в нашей жизни мы сталкиваемся с проявлениями одержимости для того, чтобы научиться верить Богу и любить эту страждущую душу, потому что одержимость всегда влечет за собой огромные страдания для человека. Где страдания становятся беспредельными, там и любовь Божья, и сострадание Божье подходят к человеку очень близко.
Эти состояния одержимости часто могут привести к какому–то глубинному перевороту и к покаянию, когда мы уже понимаем, что сердце человеческое не может быть пустым: или оно наполняется Божественной жизнью, смыслом, миром, любовью, или оно наполняется злом и тогда порождает еще большее зло, целый порочный круг страданий, безысходности и отчаяния.
О СТРАСТЯХ
Французский православный богослов Оливье Клеман в книге «Истоки» создает некую целостную картину святоотеческой антропологии. Это описание тех прозрений о человеке, которые были даны святыми отцами. Мне очень понравилась мысль, что человек по природе своей имеет в себе некую страстную часть души. Страсть в каком–то смысле является некой жизненной силой человека. Вся беда человека в том, что его природа исказилась. Он призван был всегда подчинять низшее высшему, а через падение в человеке произошло обратное: низшая часть человека подчиняет себе высшую ум, дух и совесть.
Страсти сами по себе, если они обращены к какой–то правильной цели, могут хорошо послужить. Можно привести примеры из жизни, когда очень страстный человек своей страстью служит добру.
В нашем приходе есть Александр, которого многие называют «православный католик». Он причащается на мессе, а потом приходит в наш храм, где тоже любит молиться. Он страстно любит собирать лекарственные травы, зная о них все, и делает это для других. Он лечит всех, кому только может помочь, и делает это совершенно безвозмездно. Он буквально бросается на помощь к любому страдающему от недуга человеку.
Этот человек выглядит ревнителем. Он очень хочет сделать дело хорошо, и все силы отдает этому, забывая про себя. Он часто бывает усталый, замерзший, но ему хочется помочь людям, и у него это получается прекрасно. Есть ревность о помощи. Он делает это так легко, радостно. Все люди, когда принимают его дары, тоже как бы пропитываются его радостью. Он очень и очень старается помочь человеку, и Господь дает ему вдохновение на это, потому что в сердце его только чистое пожелание добра, там нет никакой корысти, ожидания, что его поблагодарят. Он стесняется благодарности, а старается все время служить, и служить, и служить. Все удивляются, где он находит такие силы для этого. Он внешне немощный и болезненный человек, но по слову апостольскому, «сила Божия совершается в немощи » (2 Кор 12.9). Верующим людям понятно, что не своей силой он это делает, а силой Божьей. Все потому, что у него есть святое желание послужить ближнему.
Но бывают другие случаи, когда в человеке некая страсть начинает расти безудержно, становится необузданной. Это напоминает телегу, которая обычно едет на четырех колесах, а когда три исчезают, начинает плестись на одном колесе. Человек – сложная натура, одна страсть может вытеснить другие. Например, если человек одолевается властолюбием, то очень сильная страсть может вытеснить слабости человека: изнеженность, леность, нерешительность. Человек снаружи будет казаться добродетельным, но, на самом деле, это просто проявление какой–то одной страсти.
В чем порок страсти? В том, что страсть всегда слепа, она не способна обдумывать, взвешивать, думать о последствиях. Это есть слепое, безудержное стремление к чему–то, человек не размышляет ни о путях, ни о средствах.
Так, например, тот, кто обуревается сребролюбием, может вполне начать уничтожать других людей. При тех отношениях, которые царствуют в экономическом мире, особенно на стадии раннего капитализма, человек, одержимый страстью сребролюбия, превращается в какого–то безжалостного монстра, который может растоптать нескончаемое число человеческих жизней. В тот момент, когда человек перестает соотносить свою страсть с неким критерием добра и зла, то есть когда человек уже не задается вопросом можно ли так поступать или нельзя, в тот момент человек становится притягателем и носителем зла. Ни в коем случае нельзя сказать, что проявление страсти – это проявление свободы человека. Наоборот, это полное рабство.
Николай Бердяев говорил, что страсть – это длительная и интеллектуализированная эмоция, то есть хотя сама она лишена рассудка, но рассудок она полностью искажает, подчиняет его себе. В итоге рассудок полностью работает вне каких–то этических критериев для достижения собственных целей.
Любая страсть, которая выходит за пределы и не подчиняется духу, всегда является носителем и умножителем зла в этом мире, потому что одержимый ею человек старается подчинить себе другого человека. Поэтому страсть всегда является насилием над другим человеком, а где насилие, там, конечно, нет любви, там есть сопротивление, страдание, злоба.
Закономерный путь, по которому ведет человека страсть, – это постепенная потеря внутренней свободы.
Вершина внутренней свободы состоит в полноте духовной жизни, где все силы человека и внутреннего, и внешнего подчиняются любви к Богу и ближнему, когда все служит этому.
Но начало внутренней свободы – это когда человек может определенным образом чему–то в себе и вне себя сказать: «Да», а чему–то сказать: «Нет», и стоять на этой позиции сделанного выбора.
Когда страсть овладевает человеком, то она уже эти «да» и «нет» говорит за человека.
Это, конечно, большая утрата. Если человек утратил внутреннюю свободу, то он становится неспособным поделиться свободой и достоинством с другой личностью. Тогда он хочет этой личностью завладеть, а это в принципе никогда невозможно.