Страница 6 из 10
Сейчас к тебе придет Царица Небесная с сонмом небесных жителей, - не подумай, что ради святой жизни, но ради милосердия к роду человеческому и твоего спасения и через тебя и других многих, и это будет не бесовское привидение, но истина. Огради себя крестным знамением и возблагодари Заступницу, Царицу неба и земли". Вдруг, в это время я вижу - объясняет Павел - великий свет. В этом великом свете вижу я среди сонма небожителей является Царица Небесная в чудной златотканой одежде и венец на голове Ея. Когда Она приблизилась ко мне, о. Иоанн Кронштадтский сказал мне: "Павел, возблагодари Царицу Небесную". Тогда я поклонился Ей и просил помолиться и взял от Нея благословение, которое Она дала по иерейски и подала поцеловать руку, а затем стала удаляться и с Нею небожители, среди которых я видел и архиереев, и священников, и монахов и мирских, мужчин и женщин. Когда они удалились, о. Иоанн Кронштадтский грозно приказал мне: "Ну, а теперь Павел, пойдем с нами и мы тебе покажем вечное блаженство праведников и вечную муку грешников". В это время я почувствовал, как с большим трудом что-то из меня отделяется и я стал другим Павлом, а мое греховное тело, доселе стоявшее, упало на пол. Мы пошли, а тело мое осталось лежать в келье. Впереди нас шел Святитель, а по бокам Павел Фивейский и о. Иоанн и меня ведет о. Иоанн чуть ли не за руку.
И вот мы идем через поля, овраги, реки, моря и целые пропасти. Мы проходили с большим для меня страхом упасть в пропасть по узким и скользким мосточкам, но о. Иоанн меня, падавшего духом, ободрял и помогал проходить пропасти. Вот, наконец мы видим впереди красивую поляну и неописуемой красоты сад. Тут и плоды на деревьях, и цветы и пруды, как кристальные озера и реки, золотые и серебряные дворцы с разными украшениями. Мы стали осматривать райское селение, и много я там видел знакомых, но мне было воспрещено говорить, а Валаамского иеромонаха Исаию тоже видел, о котором о. Иоанн не воспретил говорить, который был жив и когда ему, подвижнику, сказали об этом, то он заплакал от радости и сказал: "Слава Тебе, Господи, а я грешный, стал отчаиваться в своем спасении". Потом о. Иоанн сказал: "А теперь мы пойдем и покажем тебе вечное мучение грешников", и с этими словами мы вышли из этого чудесного сада и долго шли по полям, лугам и лесам, но уже не было тех опасностей, как по пути в рай. Наконец, видим впереди как бы большая крепость, огражденная каменными стенами, высотою чуть ли не до неба, так что не видно их верхних частей. Подходим к ним и видим громадной величины железные ворота на железных затворах. Вот впереди нас шедший Святитель оградил двери, имевшимся в руках у него крестом, и двери с большим шумом раскрылись, и мы вошли внутрь за ворота и пошли далее.
Первое, что нам попадается - это страшное мучение грешников в кипящих котлах, в страшных муках просящих помощи. В первом же котле о. Иоанн показывает мне грешника и говорит: Павел, узнаешь ли ты, кто это?" О, чудо. В страхе я закричал: "Папа, да не ужели это ты здесь?" Отец сказал мне: "Да, Павка, помолись ты за меня, я нахожусь здесь и сам себе не могу оказать ни малейшего утешения". Тогда о. Иоанн сказал: "Видишь, Павел, твой отец, где находится; но молись за него Богу и проси Царицу Небесную, - Она может походатайствовать об избавлении его отсюда". Потом мы пошли дальше; кто в огне горит, кто за язык железным крючком повешен, кто связанный по рукам и по ногам, и трудно пересказать все видения мучений. Я видел тут много знакомых умерших, про которых мне строго было запрещено говорить. После всего виденного о. Иоанн говорит: ну а теперь пойдем обратно, и мы пошли в мою келью, где я вижу мое греховное тело лежащим на полу, а я таким же Павлом стою и смотрю на лежащее тело. Тогда о. Иоанн говорит мне: "Ну, Павел входи ты в твое тело, которое тут лежит. Мне не охота было входить в лежащее мое тело и я чувствовал, что от него исходит какой-то смрад, но я не мог не послушать повелительного приказания отца Иоанна Кронштадского и как бы духом вошел в свое тело и кряду же открыл глаза. В это время о. Варсонофий читал акафист Божией Матери. В начале чтения акафиста о.
Варсонофий хотел стать с правой моей стороны, но не мог, потому что там стояли Архиерей и о. Иоанн, и они ему не дозволяли встать тут, поэтому-то он, ничего не зная здесь случившегося, не мог понять, почему ему не удается подойти ближе к окну".
Все это Павлом было передано о. Варсонофию еще до поездки их в пустынь, а когда они вернулись, то о. Варсонофий, свидетельствовал, что в этом видении Павла заключалась великая тайна и проявилось великое милосердие Божие и Божией Матери, Ее ходатайство о христианском человеческом роде. Все это видение было мне поведано со всеми их секретами Павлом не единожды и засвидетельствовано иеродиаконом мне грешному, иеромонаху Иоилю.
Вот выписка вторая о чудесном видении Павла, изложенная о. Иоилем исключительно со слов послушника Павла Ильинова и Ваших. Как и по поводу первой выписки, усердно прошу Вас, многоуважаемый отец архимандрит, сообщить мне, насколько точно и полно удалось о. Иоилю записать и изобразить это необычайное явление.
Третья выписка
После видения Павла, он с иеродиаконом Варсонофием пришли ко мне и стали просить, чтобы я тоже походатайствовал перед архимандритом Киприаном отпустить их в Оптину пустынь. Я сказал им, что я охотно согласен, но что я не знаю, что я буду говорить архимандриту, почему вам необходимо ехать в пустынь. Я сказал: "Если вам нельзя говорить мне секретно, то я прошу мне этого и не говорить и я не отказываюсь идти к архимандриту, но не знаю, какие доводы приводить ему". С Валаама стали доходить слухи про Павла, что это ничто иное, как прелесть бесовская, но хотя я и не совсем с этим согласен, так как был свидетелем многого, но и мне немного сомнительно, нет ли и в самом деле тут отчасти и бесовской прелести. Тогда Павел и Варсонофий открыли мне всю тайну, хотя я их и не вынуждал к тому, но Павлу было сказано, что эту тайну можно открыть только тем, кто по необходимости будет касаться этих дел.
25-го октября 1911 г. архимандрит Киприан вернулся от архиепископа Сергия и мы втроем - иеромонах Иоиль, иеродиакон Варсонофий и послушник Павел Ильинов - отправились в дом к архимандриту Киприану. О. Киприан, узнав о нашем желании говорить с ним, сказал: "Вот уж не ожидал такой миссии" и просил нас сесть и изложить свое дело. Тогда Павел с о. Варсонофием рассказали все видение (а после и тайну), но архимандрит ни за что не соглашался отпустить, заявив, что видения Павла, 16-летнего мальчика - глупости, его выдумки и что Павла следует отправить на Валаам под руководство опытных старцев. Тогда и я присоединился к просьбе и мы все втроем открыли архимандриту тайну. Тогда архимандрит сказал, что не может сам отпустить, пока лично не переговорит с архиепископом Сергием.
Архимандрит Киприан вскоре же переговорил с архиепископом Сергием, после чего Павел с иеродиаконом Варсонофием отправились в Оптину пустынь. В Петербурге они достали на дорогу 50 рублей от Анны Николаевой, отслужили панихиду при гробнице о. Иоанна Кронштадского и просили его молитв. Приехав в пустынь, сразу же отправились к великому старцу архимандриту Варсонофию в скит, где старец их любезно принял и после скитского церковного богослужения, пригласил лично Павла и о. Варсонофия в свою келию и угостил скитской пищею. После телесного подкрепления иеродиакон Варсонофий и Павел просили старца выслушать о цели их к нему прибытия, на что старец с радостью согласился и обещал с помощью Божией, в чем сможет оказать свое содействие. Прибывшие все по порядку сообщили о бывших видениях со всеми секретами. Беседа затянулась до 12 часов ночи и по окончании ее старец сказал о. Варсонофию и Павлу: "Господь нам поможет в этом трудном деле" и благословил нас и дал в дорогу фонарь со свечой, потому что была очень темная ночь, а ночевать нужно было в монастыре - в 1 версте от скита - и предупредил, что если в дороге будет что-либо опасное, то призывали бы имя Божие и не забывали бы ограждать себя крестным знамением. С этим напутствием -так рассказывал мне потом о. Варсонофий - мы отправились в монастырь. Была темная, претемная ночь, но до того тихая, что ни одна веточка не шелохнулась в лесу.