Страница 2 из 4
Мне кажется, для религиозно сознательного человека многое проясняет чтение записок самого Распутина. В них он вроде бы выступает как благочестивый православный человек. Но эти записки несут на себе печать своеобразной религиозности, и образ его «старчества» решительно отличается, скажем, от знаменитого и признанного оптинского старчества. В частности, в записках проступает его критическое отношение к духовенству, равно как и его легкое и терпимое отношение к греху, как к тому явлению, без которого спасение невозможно. В духе пресловутой народной мудрости «Не согрешишь, не покаешься», порой представляется, что ревнители канонизации Распутина добиваются церковной санкции на грех. Во всяком случае, образ «старца Распутина» глубоко чужероден тому, что Церковь традиционно почитает в святых.
Что касается церковной печати, если она действительно церковная, если журналы или газеты издаются по благословению Святейшего Патриарха или епархиальных архиереев, то в таких изданиях не может быть места для пропаганды идей, на вредность которых недвусмысленно указало священноначалие. Что же касается мирян, которые выступают в нецерковной печати на эти темы, то они ответственны за все печатные выступления перед своей совестью и Богом.
Алексей БЕГЛОВ
К вопросу о генезисе религиозных настроений, лежащих в
основе почитания Григория Распутина и царя Ивана Грозного
Своими корнями подобные настроения уходят в антимодернизационные настроения российского крестьянства рубежа XIX-XX веков, которые были реакцией на изменения его общественного уклада и мировоззрения, происходившие в результате экономической и социальной политики правительств последних императоров. Уже после великих реформ 1860-х гг. крестьяне в некоторых районах запрещали своим детям учиться в школе дольше 1,5—2 лет, чтобы те «не испортились», отказывались переходить с трехполья на многополье (ибо Бог — в трех Лицах). С самого начала такой изоляционизм носил религиозный характер и подкреплялся эсхатологическими предчувствиями, которые нашли свое воплощение в 1917 г.: большевики были восприняты как власть антихриста, а их столкновение с крестьянским миром было истолковано в категориях космической борьбы дьявола с Богом. Так выявилась существенная черта этого религиозного умонастроения: его глубинный дуализм, роднящий антисоветский эсхатологизм (отождествление большевиков с властью антихриста) с древним манихейством или южно-славянским богомильством.
Коль скоро антихрист уже пришел и царствует на земле, значит, не за горами и Второе пришествие Спасителя. Эти ожидания подогревались распространившейся хлыстовской идей о возможности непосредственного воплощения Христа или Богородицы в конкретном человеке. Начиная с первой половины 1920-х гг. в Европейской части СССР появились десятки групп, проповедовавших о том, что Второе пришествие уже совершилось, и видевших Христа или Святого Духа в лице своего руководителя. В Центральном Черноземье, например, это были иоанниты и федоровцы, в Белоруссии — ильинцы, на Украине — стефановцы, в Молдавии — иннокентьевцы. Почти все они до середины 1930-х гг. существовали в рамках легальных приходов Патриаршей Церкви, а в первой половине 1920-х гг. активно боролись с обновленчеством — как с церковью, пошедшей на сотрудничество с антихристовой властью. Однако большинство их членов не заметили ловушку антисоветского эсхатологизма: с точки зрения Церкви, ожидаемые ими и «явленные» христы и были антихристами.
В Мордовии к этим группам присоединились «верноподданные Николая II», или николаевцы, почитавшие воплощенного Бога в лице последнего императора. Толчок для такого почитания, очевидно, дали Саровские торжества 1903 г. В ходе этих торжеств будущие основатели движения «верноподданных» видели государя. Подобно тому, как вдохновенные богослужения праведного Иоанна Кронштадтского произвели сильное впечатление на первых иоаннитов, объявивших пастыря воплощением Святой Троицы, так и Саровские торжества запечатлелись в памяти будущих николаевцев. Следующий шаг в направлении представления о «соискупительстве» царя-мученика был сделан тогда, когда приверженцы этих идей узнали о расстреле в Ипатьевском доме: коль скоро император Николай II — одно из Лиц Святой Троицы — принял мученическую смерть, он — и искупитель.
Так к началу 1940-х гг. уже сформировались основные идеи, которыми руководствуются нынешние почитатели Грозного и Распутина. В течение 1940-х гг. эти группы и их идеи стали далеко не последней частью «катакомбной» субкультуры, противопоставившей себя традиционной религиозной культуре Патриаршей Церкви. Возникновение этой субкультуры стало результатом сокращения действующих храмов и общего снижения уровня церковной жизни в годы репрессий. Примерно с конца 1940-х годов «катакомбная» субкультура начинает ощутимо влиять на традиционную религиозную культуру легальной Церкви. Причем влияние «катакомбной» мифологии, как правило, не встречало противодействия. Отчасти это можно объяснить падением образовательного уровня легального духовенства, отчасти — двойственной позицией епископата Патриаршей Церкви, терпимо относившегося к нелегальной церковности и не всегда всерьез воспринимавшего ее «издержки».
Нынешнее распространение этих идей — один из самых ярких примеров влияния на традиционное церковное сознание новой религиозной субкультуры, более полувека назад противопоставившей себя традиционной религиозной культуре Русской Православной Церкви. (Среди других примеров такого влияния можно назвать трактовку введения ИНН в качестве знаков «последних времен», новых российских паспортов, прошедшей недавно переписи населения, а также некоторые проявления почитания «старцев», обычно называемые «младостарчеством».) Почитание Григория Распутина логически развивает идею «соискупительства» Николая II (Распутин выступает в данном случае как его «предтеча»), а почитание царя Ивана Грозного следует из описанного историософского дуализма: коль скоро борьба темных и светлых сил — основной «сюжет» мировой истории, то их «воплощения» должны быть обнаружены на каждом ее этапе.
Распространение этих настроений, связанных по своему происхождению с альтернативной субкультурой, — серьезное испытание на прочность кафолического, соборного сознания Русской Церкви.
Александр ДВОРКИН
Царь Иван Грозный и современное сектантство
15 лет назад я защитил докторскую диссертацию о теократических воззрениях Ивана Грозного, однако я не буду говорить о тех фактах, которые так обстоятельно уже описал здесь архимандрит Макарий. Я попытаюсь раскрыть тему моего доклада в контексте сектоведения — то есть тех проблем, которыми я занимаюсь последние 10 лет.
Сразу оговорюсь: я не сторонник теории заговора, но сейчас ясно, что есть силы, которые стремятся расколоть нашу Церковь, или, по крайней мере, ее ослабить. На примерах исследования сектантства видно, насколько свободнее и вольготнее чувствуют себя секты, например, на Украине, где Православная Церковь расколота и ослаблена.
Как историк я не люблю делать широкие обобщения, но если взять историю Западной Церкви, она предстает как постоянная череда расколов «слева»: бесконечные попытки обновления, реформации, и чем дальше, тем все больше откалывающихся групп (лютеране, баптисты, церкви Христа, адвентисты и т.п.). История Восточной Церкви выглядит совершенно иначе. Для нее характерны расколы «справа» — начиная, скажем, с ариан, несториан, монофизитов и прочих групп, которые не принимали решений новых соборов, вплоть до наших старообрядцев и греческих «старокалендаристов». Другими словами, в нашей церковной традиции есть хороший иммунитет от расколов «слева», но гораздо меньшая устойчивость от попыток раскола «справа». В последние годы мы снова стали тому свидетелями. Неслучайно попытка раскола «слева» в виде неообновленчества была быстро отторгнута церковным народом, в то время как голоса «справа» воспринимаются как нечто заслуживающее доверия, как-то, к чему нужно прислушаться.
Если говорить о силах, которые борются против индивидуальных налоговых номеров как печати (или «предпечати») антихриста, против новых паспортов, переписи и т.д., то сейчас они выдвинули новое требование: канонизации Григория Распутина и Ивана Грозного. Это очень небольшие группы, но очень шумные. За счет постоянного создания атмосферы скандала, может создастся впечатление, что они выражают точку зрения многих. На самом деле идея их в том, что надо долбить в одну и ту же точку, авось что-нибудь да отколется. Неважно, каков предлог — антиглобализационные идеи, канонизация Грозного или даже канонизация Игоря Талькова, акафист которому мы уже видели. Кстати, 27 января рупор подобных групп — эстрадная певица Жанна Бичевская, выступая на радио «Голос России», обличала врагов Игоря Талькова, по ее словам, «нашего святого подвижника, превзошедшего своей богословской премудростью многих отцов Церкви». Дальше эти группы будут требовать канонизации Сталина — уже есть такие заявления. Появляются некие «исследования» о том, что он якобы был тайный православный и исповедник.