АРХИМАНДРИТ ЛАЗАРЬ

Игуменья Арсения говорила: "О любви к ближнему: ближнего надо поставить на то место, где сам стоишь, значит: прежде надо сойти с того места, где стоишь. Где же это место, где стоишь? Это весь мир видимый и невидимый. Везде самость, захватив себе всё, ничего не хочет уступить ближнему, и как же может любить душа ближнего, когда чувствует, что он у неё всё отнимает, имея на всё такие же права, как и она. Когда она и видит его врагом своим и ненавидит его. Надо всё у себя отнять, чтоб уступить ближнему, и тогда-то, вместе с ближним, душа обретёт и Господа" (Иг. Арсения, п. 23. Свято-Успенский мон. 1994 г.).

Вот как непросто говорят о любви те, кто действительно стяжал дух кротости и смирения, самовоззрения и внимания к себе. У верхоглядов же и в помине нет подобных рассуждений, а слышатся одни лозунги и бравые воззвания, геройские призывы.

Не будем забывать, что и антихрист придёт в таком образе, "чтобы прельстить всех, придёт смиренный, кроткий, ненавистник, – как он скажет о себе, – неправды, отвращающийся идолов, предпочитающий благочестие, добрый, нищелюбивый, в высокой степени благообразный, постоянный, ко всем ласковый, уважающий особенно народ иудейский... и примет хитрые меры всем угодить, чтобы в скором времени полюбил его народ. Не будет брать даров, говорить гневно, показывать пасмурного вида, но благочинной наружностью станет обольщать мир, пока не воцарится" (св. Ефрем Сирин). Царство его будет совершенно земное, плотское, но постарается казаться небесным, духовным. Тем-то и замышляет антихрист затмить истинное учение веры христианской новым учением, новым порядком – более мягким, весёлым, приятным и сообразным с наклонностями плотского человека, – и будет всячески стараться выдавать себя за Христа. Всё, что Христос обещает дать в награду Своим последователям, пообещает тоже и антихрист, отменит только крест: и в этом вся тайна его коварной силы, причина – почему все царства и народы последуют за ним. Антихрист пообещает прославление тела без его умерщвления, прославление мира без его осуждения, пообещает самое Царство Небесное без всяких трудов и подвигов благочестия.

Антихрист пообещает людям существование истинно человеческое, богоподобное, пообещает небо на земле, в котором легко совместятся знание, удобства и приятность жизни, искусства, разные изобретения и улучшения в материальной жизни. Нимало не признавая учения Христова, хотя по внешности и будет выдавать себя за христианина, он тем не менее будет действовать от имени Христа: отсюда и сила его и отсюда же та опасность, что он сможет увлечь даже избранных. Мудрость его будет вполне антихристианской, но она выдаст себя за наилучшее, за самое годное пособие для христианства по потребностям времени: она хочет привести христианство к разумной формуле, сделать его христианством более истинным, более чистым, более лёгким, более удобовместимым с наклонностями человека, отвергая все подвиги благочестия и считая их превышающими силы человеческие.

Восстание лжепророка будет иметь окраску христианскую, будет выдавать себя за истинное христианство, но, усилившись и проникнув в массы народа, сбросит с себя покрывающую её маску и кончит изменою, отречением, преследованием и ниспровержением догматов христианской веры. Этот лжепророк будет говорить: "Формы, обряды Церкви и догматы веры суть вещи второстепенные, не имеющие никакого отношения к духу, дух – вот что важно". И под этим предлогом лжепророк обрежет в христианстве всё, что не будет принадлежать этому миру, – всё, что есть сверхъестественного в истории спасения, в пособиях веры, в славных ее обетованиях, словом – всё существенное (см.: Последние судьбы мира. Киев, 1994. С. 92-129).

Очень любопытны замечания об антихристе Владимира Соловьева: хотя многие труды этого мыслителя далеки от Православия, но описание личности антихриста вполне соответствует общему мнению святых отцов Церкви. – "Сознавая в самом себе великую силу духа, он был всегда убеждённым спиритуалистом, и ясный ум всегда указывал ему истину того, во что должно верить: добро, Бога, Мессию. В это он верил, но любил он только одного себя. Он верил в Бога, но в глубине души невольно и безотчётно предпочитал Ему себя. Он верил в Добро, но всевидящее око Вечности знало, что этот человек преклонится перед злою силою, лишь только она подкупит его – не обманом чувств и низких страстей, и даже не высокою приманкой власти, а через одно безмерное самолюбие. Впрочем, это самолюбие не было ни безотчётным инстинктом, ни безумным притязанием. Помимо исключительной гениальности, красоты и благородства высочайшие проявления воздержания, бескорыстия и деятельной благотворительности, казалось, достаточно оправдывали огромное самолюбие великого спиритуалиста, аскета и филантропа... Столь обильно снабжённый дарами Божиими, он увидел в них особые знаки исключительного благоволения к нему свыше и счел себя вторым по Боге, единственным в своем роде сыном Божиим. Одним словом, он признал себя тем, чем в действительности был Христос... У него не было первоначально вражды и к Иисусу.

Он признавал Его мессианское значение и достоинство, но он искренно видел в Нём лишь своего величайшего предшественника – нравственный подвиг Христа и Его абсолютная единственность были непонятны для этого омрачённого самолюбием ума. Он рассуждал так: "Христос пришёл раньше меня; я являюсь вторым; но ведь то, что в порядке времени является после, то по существу первее. Я прихожу последним, в конце истории, именно потому, что я совершенный, окончательный спаситель. Тот Христос – мой предтеча. Его призвание было – предварить и подготовить мое явление". И в этой мысли великий человек XXI века будет применять к себе всё, что сказано в Евангелии о втором пришествии, объясняя это пришествие не как возвращение того же Христа, а как замещение предварительного Христа окончательным, то есть им самим... Самолюбивое предпочтение себя Христу будет оправдываться у этого человека ещё таким рассуждением: "Христос, проповедуя и в жизни Своей проявляя нравственное добро, был исправителем человечества, я же призван быть благодетелем этого отчасти исправленного, отчасти неисправимого человечества. Я дам всем людям всё, что нужно. Христос, как моралист разделял людей добром и злом, я соединю их благами, которые одинаково нужны и добрым и злым. Я буду настоящим представителем Того Бога, Который возводит солнце Своё над добрыми и злыми, дождит на праведных и неправедных.

Христос принёс меч, я принесу мир. Он грозил земле страшным последним судом. Но ведь последним судьёю буду я, и суд мой будет не судом правды только, а судом милости. Будет и правда в моем суде, но не правда воздаятельная, а правда распределительная. Я всех различу и каждому дам то, что ему нужно"...

Своим новым сочинением ["Открытый путь к вселенскому миру и благоденствию"] он привлечёт к себе [всех]. Эта книга... покажет в нём небывалую прежде силу гения. Это будет что-то всеобъемлющее и примиряющее все противоречия. Здесь соединится благородная почтительность к древним преданиям и символам с широким и смелым радикализмом общественно-политических требований и указаний, неограниченная свобода мысли с глубочайшим пониманием всего мистического, безусловный индивидуализм с горячею преданностью общему благу, самый возвышенный идеализм руководящих начал с полною определённостью и жизненностью практических решений. И всё это будет соединено и связано с таким гениальным художеством, что всякому одностороннему мыслителю или деятелю легко будет видеть и принять целое лишь под своим частным наличным углом зрения, ничем не жертвуя для самой истины, не возвышаясь для неё действительно над своим я, нисколько не отказываясь на деле от своей односторонности, ни в чём не исправляя ошибочности своих взглядов и стремлений, ничем не восполняя их недостаточность... Никто не будет возражать на эту книгу, она покажется каждому откровением всецелой правды.

Всему прошедшему будет воздана в ней такая полная справедливость, всё текущее оценено так беспристрастно и всесторонне, и лучшее будущее так наглядно осязательно придвинуто к настоящему, что всякий скажет: "Вот оно, то самое, что нам нужно; вот идеал, который не есть утопия, вот замысел, который не есть химера". И чудный писатель не только увлечёт всех, но он будет всякому приятен, так что исполнится слово Христово: "Я пришел во имя Отца... и не принимаете Меня; а если иной придет во имя свое, его примете". Ведь для того, чтобы быть принятым, надо быть приятным" (Краткая повесть об антихристе. Издательство Сретенского монастыря. М., 1995). ;