Страница 73 из 76
Тело самостоятельно жить и действовать без души не способно, душа же бессмертна и может продолжать свое существование и без тела. Поэтому наши сродники нас слышат и, может быть, очень нуждаются в нашей молитве. Нет человека, который бы пожил и не согрешил. Никто не чист от греховной скверны, хотя бы он прожил на земле только один день. Все мы во грехах рождаемся, во грехах проводим жизнь и во грехах умираем. Правда, многие из нас часто каются и причащаются Святых Таин, но едва только успеем покаяться, как снова начинаем грешить, и потому смерть всегда застает нас неоплатными должниками пред Богом.
А между тем за гробом нет больше места для покаяния. Только в земной жизни человек может каяться и творить добрые дела, за гробом же он ничего не может сделать для своего спасения, улучшения своей участи, и его ожидает одно из двух: помилование или осуждение. Поэтому Святая Церковь, исполняя заповедь Христову о любви к ближним, призывает и научает нас, чтобы мы молились за скончавшихся в вере и благочестии. Усопшие сродники наши, хотя бы и в вере, и не в ожесточении, не в конечном зле перешли они в жизнь иную, могли не совершить притом и потребных для спасения добрых дел. И оттого теперь души их, находясь в аду, могут, конечно, глубоко раскаиваться в грехах земной жизни и стремиться к благу, к которому порой были они так равнодушны на земле. Однако собственными силами от уз ада им не освободиться. Христос - Разрушитель ада - имеет власть отверзать и закрывать врата ада, и потому со стороны живых членов Церкви остается молить Господа об их помиловании.
Святые Отцы утверждают, что до всеобщего Суда Божия по молитвам Церкви участь умерших может быть изменена. Святитель Иоанн Златоуст говорит об этом: "Есть возможность облегчить наказание умершего грешника. Если будем творить частые молитвы за него и раздавать милостыню, то, хотя бы он был и недостоин сам по себе, Бог услышит нас".
Совершая поминовение усопших, нам необходимо и самим задуматься посерьезнее о загробной жизни, более и более утверждаясь в истине этого верования, потому что от сего зависит построение нашей жизни на земле и утверждение нашего нравственного начала.
Непрочна и суетна наша земная жизнь. Самое ясное течение ее часто неожиданно омрачается черными тучами житейских бурь. Радости наши смежны с горем: от богатства недалеко нищета, здоровье ничем не защищено от болезней, самая жизнь в любой момент может пресечься смертью. И грустно становится, когда видишь и испытываешь всю непрочность ее благ. Но еще грустнее становится, когда при этом остаешься безутешным. Утешение же где искать еще, как не в твердом уповании, что жизнь наша не оканчивается смерью, что мы должны ждать жизни будущей, загробной?
Говоря о ней, святой апостол Павел пишет к солунским христианам: Не хочу же оставить вас, братия, в неведении об умерших, дабы вы не скорбели, как прочие, не имеющие надежды (1 Сол. 4, 13). Только не имеющие надежды на продолжение настоящей жизни по смерти сетуют и печалятся во все дни свои и не находят ни в чем утешения. Верующий же человек, напротив, надеется, что загробная жизнь есть, и надежда эта, и ожидание загробной жизни служат для него источником истинного утешения и успокоения. Таким образом, мысль о нашей участи в будущей жизни должна быть у всех нас и в сердце, и в уме и должна занимать нас чаще, чем любые иные вопросы. Тем не менее эта живая истина некоторыми совершенно отрицается, а некоторые с равнодушием относятся к ней, совершенно не думая о будущей своей участи.
1961 г.
В Димитриевскую родительскую субботу (II)
Глубиною мудрости человеколюбно вся строяй, и полезная всем подаваяй, Едине Содетелю, упокой Господи души раб Твоих, на Тя бо упование возложиша, Творца и Зиждителя, и Бога нашего.
Последование Панихиды, тропарь, гл. 8. - Ред.
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Возлюбленные о Господе братия и сестры, чадолюбивая наша матерь, Святая Церковь, собрала нас сегодня на заупокойный праздник, именуемый Димитриевской родительской субботой, для того чтобы каждый из нас по мере своего усердия, по мере своей любви к отшедшим от нас нашим близким и сродникам, при живой несомненной вере в непрекращающуюся их жизнь за гробом, принес свою горячую молитву об их упокоении, чтобы наши молитвы слились в единую общую молитву, чтобы едиными устами и единым сердцем просить милосердного Господа о помиловании наших усопших и о вселении их в месте светле, в месте злачне, в месте покойне. А о том, насколько необходима и важна молитва за усопших, помимо других примеров, уверяет нас характерный случай, описанный в житии преподобного Макария Великого.
Однажды преподобный Макарий, шествуя по пустыне, нашел на земле сухой череп. Поворачивая его своим жезлом, он заметил, что череп издает какой-то звук.
- Чей ты, череп? - спросил святой старец.
- Я был начальником всех обитавших здесь жрецов, - послышался голос из черепа. - А ты - авва Макарий, исполненный Духа Божия. Когда ты молишься за нас, сущих в муках, то мы испытываем некоторую отраду.
- Какую же вы испытываете отраду и какую муку? - опять спросил Преподобный у черепа.
- Как небо далеко отстоит от земли, так велик огонь, в котором мы мучаемся, опаляемые отовсюду, с ног до головы, - со стенанием проговорил голос, - и даже не можем видеть друг друга. Когда же ты молишься за нас, то мы отчасти друг друга видим, и это доставляет нам некоторую отраду.
Прослезился Преподобный и сказал:
- Несчастен тот день, когда человек преступил заповедь Божию.
Потом спросил он:
- А есть ли муки другие, большие?
Послышался ответ:
- Есть еще другие люди, которые находятся под нами, глубже. Мы, которые не познали Бога, имеем еще некоторое утешение от милосердия Божия, а те, которые, познавши Бога, отверглись Его и не исполняли Его заповедей, те испытывают тягчайшие, несказанные муки.
После этих слов Макарий закопал череп в землю и пошел в большом раздумье.
Вы слышали, дорогие, что молитва Преподобного доставляла некоторую отраду даже язычникам; тем более церковная молитва доставит отраду и окажет свое благотворное влияние на души усопших христиан, за которых принесена Голгофская Жертва, которых Господь искупил Своею бесценной Божественной Кровью. Молитесь, дорогие, за усопших с усердием, с любовью, поминайте их добрым словом. Вспомните их добрые дела, их труды, их добрые качества, наконец, вспомните, что у нас общий жребий, одна и та же дорога, и пусть уже это воспоминание побуждает с любовью, с усердием молиться за усопших.
Любовь, которую нам заповедал Господь наш Иисус Христос, должна простираться не только на живых, но и на ушедших от нас наших близких и родных. К усопшим наша любовь должна быть даже больше, потому что живые наши ближние сами могут себе помочь покаянием или совершением добрых дел и таким образом облегчить участь свою, но усопшие помочь себе уже ничем не могут, вся их надежда на облегчение своей загробной доли - только на оставшихся в живых членов Церкви. Мы должны им в этом сочувствовать, тем более что участь их нам неизвестна. В большинстве ведь люди умирают с грехами. Верно слово, что во грехах мы рождаемся, во грехах и проводим свою жизнь, и хотя мы каемся и причащаемся, но тем не менее опять грешим, так что смерть нас всегда застает во грехах. А раз так, то как мы должны заботиться о помиловании наших усопших и молиться за них! Если бы неожиданно отверзлись двери вечности, в которой находятся их души, то перед нами предстала бы умилительная картина безмолвной мольбы наших единокровных братьев, просящих наших молитв за них, - и какая душа не содрогнулась бы при виде этих миллионов душ, вопиющих о помощи! Ведь участь усопшего подобна положению человека, который плывет по очень опасному месту. А наши молитвы являются как бы тем спасительным канатом, который мы подаем ближнему в этот опасный момент.
А поэтому как приятно будет тому человеку, который исполнял свой христианский долг, молился, когда мы все там, за гробом, встретимся, увидим друг друга лицом к лицу и услышим от наших собратий благодарность за помощь им! И напротив, какой будет горький упрек тем, которые не помогли родным, близким людям в опасное время своими молитвами!
Один афонский схимник очень любил молиться за усопших. Однажды во время молитвы он неожиданно впал в забытье, и им овладело полусонное состояние. И видит он себя среди прекрасного луга, на котором росло множество чудесных цветов, а впереди перед ним раскинулся изумительнейший сад со многими ароматными деревьями. Долго старец любовался этим райским садом. Затем он обернулся направо и увидел красивые беленькие домики и возле одного из них - своего старого знакомого, который недавно умер и за которого он молился. Схимник подошел нему, поцеловал его и спросил: