Страница 1 из 2
Архимандрит Ианнуарий (Ивлиев)
ЭКЗЕГЕЗА ОТКРОВЕНИЯ В
СВЯЗИ С ПРОБЛЕМОЙ ИНН
Прежде предельно краткой экзегезы конца 13-й главы книги Откровения следует сделать несколько столь же кратких предварительных замечаний общего характера о самой книге.
Тайновидец Иоанн (и вместе с ним читатель) восхищается в небо, чтобы увидеть этот мир в небесной перспективе (Откр. 4, 1-2). Взор Иоанна очищается, и он теперь способен видеть, что в реальности происходит в его время и там, где он находится. Он также переносится в конец истории, так что можно видеть настоящее в перспективе из того, что будет согласно промыслу и цели Бога. Эффект видений Иоанна - протяжение мира читателя и в пространстве (небо) и во времени (эсхатон), то есть раскрытие мира в божественную трансцендентность. Рамки и узы, наложенные римской властью и идеологией, прорываются, и мир становится открытым в великую цель его Творца и Господа. Этот мир, видимый оттуда в апокалиптическом видении, - новый, символический мир, в который попадают читатели. Но реально это не другой мир, но наш мир, увиденный с неба и из эсхатона. Задача такого взгляда - противостоять ложному, иллюзорному взгляду на действительность. Сила, изобилие символов книги Откровения имеют богословскую цель. Создается целый символический мир, в который читатель погружается так полно, что изменяется его восприятие окружающего мира.
Важно далее сравнить Откровение 22,10 с концом книги пророка Даниила, аллюзиями из которой насыщена книга Откровения. Ангел говорит Даниилу: «Сокрой слова сии и запечатай книгу сию до последнего времени… Иди, Даниил, ибо сокрыты и запечатаны слова сии до последнего времени» (12, 4.9). Итак, Даниил живет во времени, отдаленном от эсхатона. Его пророчество - тайная книга, которую люди поймут только в конце века сего. Иоанну же ангел дает прямо противоположное повеление: «Не запечатывай слов пророчества книги сей, ибо время близко» (22,10). То есть пророчество имеет непосредственное отношение к современникам Иоанна (и к нам, читателям). Оно относится не к отдаленному будущему, но к настоящей ситуации, в частности, к тем семи церквам в Асии, которым книга и была предназначена. Это их (и наша) ситуация эсхатологична.
Читатели входят в образный мир книги. Важность этого в том, что жители крупных городов Асии постоянно соприкасались с символами и образами имперского владения мира. Архитектура, иконография, статуи, ритуалы, фестивали, механические «чудеса» в храмах, - все это создавало мощное впечатление величия имперской власти и языческой религии. И в этом контексте книга Откровения дает читателю контробразы. Например, в 17-й главе читатели Иоанна видят жену. Она выглядит точно как изображения имперской богини Ромы в ее славе и величии (образ римской цивилизации). Ей поклонялись во множестве храмов Асии. Но в изображении Иоанна она - римская блудница, соблазняющая интриганка и ведьма. Ее богатство и блеск - плоды ее гнусных занятий. Так читатели понимают истинный характер Римской империи: нравственное разложение за пропагандистскими иллюзиями.
Символика Откровения богата аллюзиями из Ветхого Завета, который для Иоанна является неисчерпаемым резервуаром прогрессивно раскрывающихся смыслов. Кроме того, образы Откровения отражают мифы, политические и социальные факты, страхи и надежды современников. Все это используется в качестве элементов христианского пророчества.
Поэтому было бы ошибкой видеть в многочисленных образах Откровения вневременные символы. Их характер сообразен историческому контексту времени правления императора Домициана. Их следует прежде всего понять в специфической ситуации первых читателей книги (социальной, культурной, политической, религиозной). Понять, чтобы истолковать их значение для сегодняшнего времени.
Да, образы Откровения - не вневременные символы, они соотносятся с «реальным» миром. Но следует избегать и противоположной ошибки принимать их слишком буквально за описание «реального» мира или за предсказания событий в этом «реальном» мире. Они не просто система кодов, ожидающих перевода в образы реальных людей и событий. Когда мы узнаем их источники и богатые символические ассоциации, мы понимаем, что они не могут быть прочитаны ни как буквальные описания, ни как закодированные буквальные описания. Они должны быть прочитаны ради их богословского значения, ради их способности нести весть и вызвать ответ на эту весть.
После этих предварительных замечаний посмотрим глазами экзегета на разбираемый отрывок Откровения (13,15-18). Вся эта глава конкретизирует то, что сказано в ранее (12,17): дракон (т.е. сатана) вступает в брань с христианами, сохраняющими заповеди Божии и имеющими свидетельство Иисуса Христа. Появляются два агента сатаны: зверь из моря и зверь из земли. Полагаю, что не требует пояснения общепринятое понимание первого зверя как образ политико-религиозной власти Римской империи, олицетворяемой отдельными императорами (головами зверя). Речь идет о настоящем времени Церкви Иоанна, времени владычества зверя из моря. Однако взор тайновидца идет далее. Он видит начало той годины искушений, которая захватит всю землю. Он пророчествует (13,8) о всеобщем отступничестве в поклонении безбожной власти.
Второй зверь (лжепророк) символизирует наглядную религиозно-политическую пропаганду Рима в лице его жречества, особенно в крупных городах Асии.
Левиафан из моря, Бегемот из земли, обобщение образов четырех зверей из книги пророка Даниила, пародирование Христа - Агнца создают характеристику эскатологического Антихриста и Лжепророка как экспоненты всех антихристов и лжепророков (Мф. 23,24; 1Ин. 2,18. 22; 4,1.3; 2Ин. 7).
Автор описывает римскую власть в метаисторических категориях, используя мифологические образы и представления, чтобы прозондировать глубинное измерение человеческой истории.
Два зверя призваны изобразить совокупность всех языческих мировых империй, вершину безбожной власти на земле, претендующей на божественное поклонение.
Зверь из земли (13,15) осуществляет всяческую пропаганду в пользу Римской империи, которую воплощает зверь из моря. Он воздвигает культовый образ первого зверя и требует его религиозного почитания («поклоняться» здесь означает подтверждать свою лояльность по отношению к языческой римской власти через жертвоприношения). Отказывающегося от поклонения убивают. За стихом 15 стоит библейский пример царя Навуходоносора, поставившего золотого истукана и вынуждавшего весь мир поклоняться ему (Дан. 3,5.7.15). Текст отражает также опыт своего времени, из которого до нас дошли сообщения о двигающихся, «пророчествующих» и исцеляющих статуях. Иоанн говорит не только о завораживающем влиянии всех этих ложных чудес, но и о власти принуждать к поклонению под страхом смерти. Имеется в виду преследование христиан, которых убивали при отказе от имперского культа. Иоанн исходит из отдельных случаев, которые сгущаются вплоть до ожидания всеобщего преследования христиан под властью грядущего эсхатологического Антихриста - Nero redivivus (как то показывает анализ глав 13 и 17 при сопоставлении с популярной в I веке легендой).
Стихи 15-17 изображают тотальные притязания безбожной власти и имперского культа. Все социальные слои должны как доказательство своей лояльности носить «начертание» на правой руке (кисти или запястье) и на лбу. Мотив начертания (или клейма, татуировки, печати) - традиционный мотив эсхатологического запечатления (Иез. 9; Пс. Сол. 15,9-10). Так, Птолемей IV Филопатер ввел программу преследования египетских иудеев, потребовав внести их в налоговую перепись и зачислить в рабское состояние, выжигая на их телах «начертание» знака Диониса - листа плюща. Сам Птолемей IV был посвящен Дионису и носил клеймо - лист плюща.
Начертания, упоминание руки и чела имели прототипы и в современной реальной жизни. Татуировке или клеймению подлежали солдаты, рабы и посвященные. Возможен и намек на иудейские тефиллин (филактерии), носившиеся на левом плече под одеждой и на лбу у начала волос. Существовало иудейское правило: «Если кто-то носит свой филактерий на лбу (посередине) или на руке (кисти руки), то это знак отпадения в сектантство».
Итак, картина унижения не просто соответствует исторической реальности времени Иоанна, но относится и к грядущим преследованиям, когда все (за исключением верных христиан) станут послушными рабами тоталитарной антибожественной власти зверя. Как рабы Божии на своих челах имеют печать их Господа (7,4; 3,4), так и рабы зверя имеют соответствующее «начертание».