Архимандрит Ианнуарий (Ивлиев)

Архимандрит Ианнуарий (Ивлиев)

ЭТЮД О ТОЛЕРАНТНОСТИ

В последнее время в обществе часто поднимается тема толерантности, и, как правило, толерантности поется хвалебная ода. Но всегда ли хороша толерантность? Обычно считается, что толерантность - это жизнь в ладу с другими. Но где кончается этот лад? Есть ли границы толерантности?

Любопытно, что в медицине термин толерантность используется в двух разных смыслах. С одной стороны, толерантностью называют устойчивость организма к воздействию ядов. И в этом смысле толерантность - свойство весьма полезное. С другой стороны, толерантностью называют отсутствие или снижение иммунологической реакции на чужеродное тело. И в этом смысле толерантность часто грозит смертью. Но и в одном, и в другом случае речь идет о реакции на нечто чуждое.

Различные словари трактуют слово «толерантность» тоже различно. Психологический словарь - как гармонию с самим собой и окружающим миром. Брокгауз и Ефрон рассматривают толерантность как веротерпимость. В социокультурном смысле мы обычно говорим об уважении ко всему «иному». Но так ли хороша толерантность, и где ее грань с равнодушием? Вопросы, вопросы...

А вот как отвечают на вопрос о толерантности, случайно выбранные люди:

- Толерантность - это склонность к соглашению, нахождению компромисса. Делать это очень сложно. Но приходится. Надо искать компромисс с родителями, с детьми. Ну и на работе тоже приходится с начальством ладить. Так что никуда от этого не денешься.

- Да, я терпим к людям. Я умею слушать, и я думаю, что этого достаточно.

- Это уживаемость со всеми. А иначе как в семье жить? Надо уживаться со всеми - старыми, малыми и прочими.

- Я чужие взгляды уважаю. Не все, конечно, и не всегда, бывают небольшие разногласия, но на то мы и люди. Приходится терпеть.

Теперь определение толерантности, данное в «Декларации принципов толерантности» (подписана 16 ноября 1995 года в Париже 185 государствами членами ЮНЕСКО, включая и Россию). Толерантность означает «уважение, принятие и правильное понимание богатого многообразия культур нашего мира, наших форм самовыражения и способов проявлений человеческой индивидуальности. Ей способствуют знания, открытость, общение и свобода мысли, совести и убеждений. Толерантность - это свобода в многообразии. Это не только моральный долг, но и политическая, и правовая потребность. Толерантность - это добродетель, которая делает возможным достижение мира и способствует замене культуры войны культурой мира». Это пространное определение очень сложное. В нем переплетены сферы морали, права, политики. Но в целом его можно назвать определением толерантности с точки зрения гуманистической морали.

Человек - существо биологическое, и у него много общего с животным миром. Но наши «братья меньшие» о толерантности не задумываются. Попросту говоря, в природе царит жестокая дарвинистская «борьба за существование», т. е. полная нетолерантность. Не приспособленные к борьбе в этом мире не выживают. И «красою вечною сияющая» природа равнодушно взирает на взаимопожирание ее созданий. Более того, сама гармония в природе (вспомним психологический словарь) есть результат бескомпромиссной борьбы «за место под солнцем». Не то же ли самое мы видим в людях? Насилия, грабежи, ксенофобия, дискриминация любых меньшинств далеко не редкость в нашем мире. Уже в невинном младенчестве человеческое существо в меру своих слабых сил и возможностей проявляет точно такую же природную агрессивность. Потом, в процессе социализации, в подростковом возрасте, невинности становится меньше, но свирепость, с какой «цветы жизни», собирающиеся в стаи, проявляют свою агрессивность, становится куда как большей. Лишь впоследствии обстоятельства социальной жизни ребенка, его семья, круг, в котором он воспитывается, либо подавляет его естественную агрессивность, либо нет.

Когда задумываешься о толерантности, вспоминается эпизод из гениальных «Трех разговоров» Владимира Соловьева. Один из участников рассуждений на эту тему, старый генерал, предается воспоминаниям о войне в Закавказье. Он подробно вспоминает о том, как российский отряд вошел в одно армянское селение и застал в нем чудовищную картину зверского насилия, совершенного недавно покинувшим это селение отрядом башибузуков. Проявляя чудеса силы и выносливости, «славное православное воинство» настигает в лощине удаляющийся отряд мусульман, окружает его и истребляет всех, всех до единого. После этого с армейскими почестями и с молитвой были преданы земле останки убитых в бою российских солдат. На вопрос поборника толерантности и непротивления злу насилием о том, что стало с трупами убитых башибузуков, генерал, удивленный вопросом, отвечает, что трупы «этих чертовых детей», конечно же, оставили на съедение воронам и шакалам. Последовало возражение: «Но ведь они - наши братья по человечеству!» - «Братья-то братья. Да только братья бывают разные. Вот ведь Каин и Авель тоже были братьями».

Да, говорить о толерантности и непротивлении хорошо и приятно, когда дело не затрагивает лично тебя или твоих близких. Тогда легко рассуждать о необходимости достигать взаимопонимания и компромисса, об особенностях самовыражения башибузуков и об уважении их религиозных убеждений.

А вот один случай из более близкой нам жизни. О нем сообщила пресса. Один пленный солдат находился в рабстве в Чечне. Его в прямом смысле купил один старый чеченец, которому в хозяйстве нужен был раб. Во время одной военной операции пленник был освобожден, снабжен документами, и ему было заявлено, что теперь он может вернуться к себе в Тверскую область. Пленник, правда, сказал, что это бесполезно, так как его и там найдут. Но все же вернулся в семью, где его уже давно считали погибшим. Через некоторое время в эту семью является старик, требуя вернуть ему раба. Старика сдали в милицию, предъявили обвинение по соответствующей статье закона. Но старик никак, ну никак не мог понять, в чем его обвиняют. Он ведь купил раба, купил на свои кровные, заработанные. Почему теперь от него отнимают его собственность, нарушая, заметим, одну из десяти великих заповедей?

Еще один пример. Когда разразилась Великая французская революция, появилась газета, которая называлась «Друг народа». Ее создал Жан Поль Марат. Вот цитата из этой газеты: «Мы должны победить, и ничего, если ради этой цели погибнут сотни. Мы пожертвуем тысячами ради того, чтобы достигнуть цели - победы Революции. Вокруг нас враги, и мы должны научиться распознавать этих врагов. Вокруг нас те, кто хочет уничтожить нашу Французскую республику». Стоит ли напоминать похожие, только более зверские речи вождя мирового пролетариата, за одно имя которого до сих пор готовы отдать свою (и чужую) жизнь сотни тысяч людей нашей страны? Толерантность предлагает уважать их безумные идеи, исполненные гуманного стремления к счастью всего человечества. Французские гуманисты так и делали: уважали и боролись не только за право иметь людоедские мнения, но и воплощать эти идеи в расстрелах и советских концлагерях. Мол, надо слушать, понимать и в мирном диалоге искать компромисс! Надо терпеливо вникать в лозунги миллионов: «Кто не с нами, тот против нас», «Если враг не сдается, его уничтожают»! А врагов много - миллионы.

Толерантность взывает: гугеноты и паписты - обнимитесь! палачи и жертвы - облобызайтесь! «Обнимитесь, миллионы! Этот поцелуй всему миру!», - так призывают Шиллер в своей «Оде к радости» и обессмертивший эту оду Бетховен в своей Девятой симфонии.

Разумеется, обычно толерантность толкуется не просто как терпимость или безразличие. Говорится, что толерантность - это также уважение к разнообразию мира, проявляющемуся в культурах, религиях, антропологических типах. Молчаливо предполагается только одно ограничение: необходимо, чтобы это разнообразие не выходило за рамки общепризнанной нормы гуманизма. А это предполагает некое согласие человечества относительно этой нормы. То есть толерантность предполагает не полную беспринципность, но некий компромисс. В чем же усматривается критерий, дающий нам право сменить терпимость на нетерпимость? Мы обязаны становиться нетерпимыми, когда сталкиваемся с разного рода ксенофобией: расизмом, агрессивным национализмом и различной этнофобией. Ксенофобия же, как отторжение чуждого, имеет биологические, эволюционные, исторические, идеологические, культурные и всякие другие объяснения.