Страница 42 из 43
О.В. Я думаю, что идти к деторождению каким–то неорганичным путем не следует. Господь уже дал такие формы жизни, которые должны развиваться, а не видоизменяться.
Соединение двух людей для чадорождения – это не просто введение семени в утробу, а таинственный психофизический и духовный акт. Он связан с молитвой, связан с переживаниями не только плотского, но и духовного единения. Поэтому распространенные сейчас неорганичные способы зачатия не видятся мне допустимыми.
Лучше, если есть на то желание, принять ребенка из детского дома или дома малютки и воспитывать его, потому что он все же рожден путем естественным, когда ничто не нарушено. Здесь, может быть, Господь даст возможность почувствовать его и полюбить, как своего. Мать так любит ребенка, что даже забывает, что не она его вынашивала.
И.Г. Я знаю немало людей, которые после многолетних неудачных попыток лечения, которые все врачи квалифицировали как абсолютно безнадежные, брали ребенка на усыновление, а потом вдруг сами рождали своего.
О.В. Прекрасно, слава Богу! Может быть, через общение с ребенком что–то происходит в организме целительное. Это тайна.
М.Г. В нашем обществе до сих пор положение приемного ребенка в семье признается общественным мнением как дело, несомненно, благородное, но в чем–то сомнительное. Многие знакомые и просто любопытствующие мучаются вопросом: «зачем они это сделали?» Недавно я прочитала в одном журнале статью об одной семье из Крыма, усыновившей много детей. Местные власти подарили им старенький микроавтобус. И некоторые соседи заявили: «вот наконец–то мы поняли, зачем они брали детей: ради автобуса!»
Живя в такой «дружественной» среде, подрастающий ребенок постоянно подвергается опасности быть травмированным от общения с такими людьми, которые готовы ему дать понять его «второсортность».
Многие приемные родители, опасаясь подобных тяжелых травм для ребенка, имитируют беременность, резко меняют место жительства и круг знакомых, чтобы даже и подозрения не было, что ребенок не родной. Другие же, напротив, уже в довольно раннем возрасте деликатно открывают ребенку тайну его происхождения, стараясь не травмировать его при этом и сохранить его доверие к приемным родителям. Но этот вопрос довольно тяжелый и разные семьи решают его по–разному.
Как Вы думаете, стоит ли приемным детям, усыновленным в младенчестве, знать тайну своего усыновления, т. е. знать, что родители – «биологически» не родные?
О.В. Мне кажется, что если родители приняли ребенка с любовью и дают ему все, что могли бы дать своему ребенку, то это знание, что родители – не родные, сможет ли что–нибудь изменить в жизни ребенка, в его духовном состоянии или в его отношениях с родителями? Если у ребенка будет духовное воспитание, то для него не так важно родство по крови. Это ситуация сложная, в каждом случае надо решать конкретно, нужно видеть этих людей, эту семью. Но мне кажется, что если родители даже откроют правду своему ребенку – не просто из боязни, что это может сделать кто–то еще, а только ради того, чтобы не лгать, чтобы между ними не было неправды, – это не будет для ребенка трагедией. Если любящий муж называет жену «моя родная», то понятно, что неправды здесь нет, хотя они и не родные по крови. Ведь физическое родство – не самое главное. Главное – стать родными духовно.
И.Г. Иосиф тоже ведь не был родным отцом Иисусу. Но, как только он понял, что Младенцу грозит опасность, все оставил: и дом, и хозяйство, и очень близких родственников. Он встал ночью и ушел с Марией и Иисусом. Этим Иосиф и показал, что он – действительно родной отец.
Как укрепить единство семьи?
И.Г. Молодые семьи, прожившие вместе несколько лет, иногда с огорчением отмечают, что после первых лет горячей любви и растущей привязанности друг к другу, наступает какое–то охлаждение. Их это беспокоит, возникает тревога, что если такое состояние продолжится, то может возникнуть опасность самому существованию их семьи. Они хотят укрепить свое единство, снова «возгреть» свою любовь, но нередко не знают, как это сделать.
О.В. Сегодня в наш храм пришли паломники, которые идут в Аглону47 на праздник Вознесения Божией Матери. Они уже прошли половину пути. Я спросил их, из каких они мест. «Из разных, но мы – одна семья. Здесь нас несколько поколений. Мы хотим, чтобы в этом паломничестве наша семья укрепилась, улучшились наши отношения друг с другом». В храме все молились вместе, чувствовалось, что эта семья паломников действительно жаждет единения.
Они рассказали, что, когда пришли в храм, то сразу почувствовали себя как дома. В общении с людьми, которые их встретили здесь, кормили, они не чувствовали никакого духа разделения. «Это, – говорят, – нас очень ободрило и вселило надежду, что в будущем все возможно». У них большая скорбь не только о разобщении в семье, но и о разобщении Церквей. Как бы хорошо было быть вместе! Они понимают, что этот вопрос трудно решить на уровне высокопоставленных церковных лиц. «Снизу» решение получается лучше.
Как уйти от эгоцентричности?
И.Г. Условия жизни современных детей, особенно в больших городах, не способствуют проявлению у них чувства заботы о ком–то. Семьи малодетные, нередко в них единственный ребенок, на которого обрушивается любовь родителей, бабушек–дедушек, родственников, друзей и знакомых. Можно сказать, что поневоле у детей возникает ощущение «Я – центр мира. Вся жизнь происходит вокруг меня». Как помочь ему сойти с пьедестала, ни в коей мере не унизив его?
О.В. Если ребенок занят собой, значит, он эгоистичен. Это духовная болезнь. Читать морали – это ни к чему не приведет. Только жизненным примером можно изжить эгоизм. Переместить центр жизненного внимания с себя на ближнего можно только путем служения. Надо показать ему человека, которому реально нужна помощь. Важно, чтобы он начал о нем заботиться. Но для этого и самим родителям надо жить так, чтобы не ставить себя в центр мира, а служить другим людям. Тогда можно будет взять ребенка с собой на служение и сделать что–то вместе с ним. Надо показать, что «мне одному трудно будет, а вместе мы справимся».
Как преодолеть законничество?
И.Г. Дети – невероятные «законники». Ритуал для них – очень важная вещь. Начиная с пеленок, они хотят, чтобы все было, как вчера: например, отходя ко сну, должна быть одна неизменная сказка, в нужный момент – поцелуй матери. Если что–то изменится, они сразу замечают.
Потом это нередко переходит в духовную жизнь. Они привыкли читать какие–то молитвы с родителями. Вдруг, услышав другую молитву, или ту же самую молитву, но с немного измененными словами, они сразу бурно реагируют: «Это неправильно»! Если же они привыкают к богослужению в одном храме, то, когда попадают в другой, могут сказать: «Тут неправильная служба!» Конечно, поправить их легко, но в будущем может родиться проблема. Взрослые иногда говорят очень близкие, и даже похожие слова: «Тут не православно!» на основании только того, что тут немного не такая мелодия, которую они привыкли слышать. Как же преодолеть такую инертность в нашей духовной и церковной жизни, если она закладывается еще в очень раннем детстве?
О.В. Это проблема взрослых, потому что дети учатся у них. Если речь идет о традиции и о ее носителе, то дети еще не несут в себе никакой традиции. Что им передадут, тем они и будут жить. Поэтому родители должны быть внимательны к тому, что они имеют и хотят дать детям.
Можно больше петь дома, чтобы дети знали больше разнообразных песнопений, чтобы понимали особенности утренних и вечерних молитв. Тогда не будет такого разрыва между храмом и домом.
О любви «на равных»
И.Г. Когда взрослые разговаривают с маленьким ребенком, они обычно присаживаются или наклоняются, чтобы быть с ним на равных. Но это не истинное умаление, а лишь функциональное. А как показать ребенку, что Бог перед ним не садится на корточки, а действительно становится малым, что Он близок к нему, что Он буквально рядом?
О.В. Ребенок знает, как мама любит его. Вот так и Бог любит! Если ребенка попросить объяснить, откуда он знает, что мама любит его, как он это ощущает, то ответы будут очень разные.
И.Г. Когда спрашиваешь об этом детей, они нередко отвечают: «Она обо мне заботится, подарки мне делает». Это – пример потребительского отношения. Родители нужны, чтобы от них что–то получать. Так они и к Богу относятся. А если таких даров нет, то они очень огорчаются.
О.В. Один капитан дальнего плавания рассказывал мне во Владивостоке, что, когда возвращался из длительного рейса домой, все свои подарки оставлял на корабле, а домой приходил с пустыми руками. Он поступал очень мудро, потому что дети радовались отцу, а не подаркам.