Страница 39 из 43
Больные дети оказываются очень хорошими учителями. Брат Джозеф, который приезжал к нам из Брюсселя, когда у него была жуткая депрессия, уехал именно в «Ковчег» Жана Ванье, чтобы исцелиться. Эти больные дети его исцелили, он вышел из депрессии.
Брат Джозеф рассказывал, что он понял, что с ними можно говорить только на языке любви. Другого языка они не понимают – ни командования, ни морализирования – только язык любви.
Ребенок перед иконой
М.Г. Икона занимает очень важное место в жизни Православной Церкви, особенно, в ее богослужении. Оно сложилось не сразу – много веков потребовалось, чтобы Церковь смогла определить значение иконы. Но нельзя сказать, что у всех верующих в настоящее время правильное, православное отношение к иконе: есть немало людей, для которых икона, особенно, чудотворная – самое главное в их вере, в Церкви.
Как тогда научить ребенка правильному отношению к иконе?
О.В. Знаменитый иконописец архимандрит Зинон говорит, как общаться с иконой: нужно просто ждать, когда она с тобой заговорит.
Ребенка, если у него еще нет такого опыта, можно подвести к иконе и попросить помолчать, затихнуть перед ней. А потом спросить: «Что ты почувствовал? Ты понял, зачем мы стоим перед иконой, что она значит?» Он может сказать, если это икона Христа, что мы сейчас стоим перед Христом. – А зачем? Чтобы пообщаться с Тем, Кто изображен на иконе. Если это икона святого, то через него мы общаемся с Богом.
Можно сказать так: «Ты любишь своего папу, маму, ты хочешь с ними общаться. Если они уедут, тебе будет трудно. То же самое относится к Богу. Он – наш Отец». У ребенка должна развиваться потребность общаться с Ним. Если, конечно, родители смогли передать ребенку, что Бог – не тот, который наказывает, а Тот, Который любит. Я думаю, что с любящим Богом и со святыми, которые любили Бога, ребенку будет радостно общаться.
Но это надо делать очень тонко, не грубо, не так, как некоторые родители, которые берут ребенка за шиворот и прикладывают к иконе. При этом никакого благоговения не воспитывается. Лучше не совершать таких действий, а просто благоговейно постоять.
Ребенок общается на том уровне, на котором он может. Общение мамы с иконой может сильно отличаться от общения ребенка. Важно, чтобы ребенок почувствовал какую–то тайну. Он не сможет еще всего объяснить и понять, но надо, чтобы его чувство от восприятия иконы восходило не к маме, стоящей рядом, и не к батюшке, который в алтаре, а к Богу. Нужно, чтобы ребенок задался вопросом – зачем эта икона здесь находится? Конечно, он еще не поймет, что на иконе изображен преображенный мир, одухотворенная плоть. Но икона должна стать для него неким знаком Присутствия чего–то неземного, того, что нельзя увидеть в этом мире.
То, что он почувствует, словами объяснить нельзя. Это то, что выше разума, и то, что логически, сознательно не возникает. Здесь нужно, чтобы действовал Дух. Что Он подскажет и как Он повернет сердце ребенка? Если ему будет хорошо перед иконой – этого уже достаточно. Требовать от него объяснения будет насилием и неправдой. Состояние ребенка можно будет заметить по тому, поспешит ли он уйти от иконы или задержится – но не потому, что мама так сказала.
Поэтому пока надо только научить его предстоять перед иконой – в меру тех духовных сил, которые ему Господь даст. Что отзовется в его душе – это тайна, это непредсказуемо. Христос не называет Своего Отца Богом – Он лишь ставит нас в присутствие тайны.
Можно ли любить всех одинаково?42
О.В. Надо вспомнить, как Христос относился к людям, которых встречал. Это и фарисеи, и мытари, и блудницы, и Его ученики. Любил ли Он их всех одинаково? У Христа не было той «стеклянной» любви, о которой писал В. Розанов, Он относился ко всем по–разному.
Иоанн был Его любимым учеником. Это не пристрастие, а сокровенное единение, посвящение в какие–то тайны божественной жизни, в которые и сам Иоанн хотел проникнуть. И Христос не мешал ему, потому тот и возлег на Тайной Вечере у Его груди – Он поучал его от сердца к сердцу.
А остальные ученики приобщались к этим тайнам иным образом, получали их тоже, но не в такой мере. Христос был очень строг и обличал грех и фарисеев, и саддукеев, но в Писании сказано: «Кого Господь любит, того и наказывает»43.
Нельзя Христа и всю христианскую любовь представить как некое сентиментальное чувство. Оно иной природы. И здесь нужно различать человеческую любовь и божественную. Они и похожи друг на друга, и, в то же время, различны.
Человеческая любовь – любовь хранящая, в ней есть некоторое поползновение обладать. Мать любит своих детей, а другие дети, не родные ей по крови, могут ей быть безразличны. Она не проявит к ним такого внимания и любви, как к своему ребенку.
А любовь Христа – это любовь отдающая. Христос отдает Себя всем людям, не спрашивая, достойны они Его любви или нет. Мы никогда недостойны получить что–то от Бога, а Бог все дает по Своей милости. Его любовь не ищет своего, она не хочет ничем обладать. Христос нас любит, но обладать нами не хочет, Он не проявляет никакого насилия. Мы это сами чувствуем. Поэтому с Христом человеку легко, с людьми труднее. Вот потому детям–христианам часто легче бывает с друзьями–христианами, взрослыми, нежели со своей матерью, которая все подчиняет себе и своей воле. Ей кажется, что она очень любит ребенка и хочет предостеречь его от каких–то ошибок, а сама лишает ребенка свободы, подавляя своей чрезмерной опекой.
М.Г. Это очень сложный вопрос. Давление родителей в той или иной мере проявляется почти всегда, потому что трудно сохранить тонкую грань между авторитетом, когда ребенок действительно ценит мнение родителей и хочет хотя бы узнать его, и между авторитаризмом, когда родители стремятся навязать ему свое мнение.
О.В. Есть период, когда человек еще не различает, что такое добро и зло, и, как бы ни старались родители ему объяснить, это будет бесполезно, потому что его сознание еще не пробуждено.
Но приходит время, и ребенок начинает понимать разницу между плохим и хорошим. Тогда ответственность за поступки уже лежит на нем, он должен сам делать выбор.
Что правильно? Как выбрать, из чего исходить, чтобы поступить правильно? (Исходя) Из того, что мама сказала, или из своего внутреннего голоса, по совести? Выбрать за него нельзя, это он должен делать только сам.
Роль родителей – ненавязчиво помочь, но так, чтобы в нем пробудилась совесть. Это очень трудно, иначе ребенок будет воспитан не по совести, а по правилам. Делая все по правилам, он вырастет дрессированным человеком.
М.Г. Каким образом можно помочь пробуждению совести? Ведь если сказать: «Я бы на твоем месте сделал так–то и так–то», это тоже будет навязыванием своего мнения!
О.В. «Я» не нужно говорить! Можно просто привести пример, как поступил в такой ситуации какой–то другой ребенок. Если родитель хочет исправить своего сына или дочь, то Бог даст ему нужные слова. Говоря о другом ребенке, он может помочь своему.
Ф.В. и О.Ф. Должно ли различаться христианское воспитание мальчика и девочки?
О.В. Христианство не смотрит на разницу полов, оно смотрит на душу. Душа не имеет вывески «М» или «Ж». Конечно, существуют психофизические особенности, связанные с полом, и их нужно учитывать, но самое главное в человеке – это душа, и все внимание должно быть обращено на нее. При правильном воспитании души ребенок сможет сам достойно управлять своим телом и умом.
О добрачных отношениях среди молодых людей
М.Г. Реакция самих молодых людей и их родителей на добрачные отношения нередко бывает такой:
«А зачем жениться? Надо пожить в гражданском браке. Когда станет ясно, что «супруги» нужны друг другу – вот тогда надо идти в ЗАГС, в церковь. Что печать в паспорте изменит?»
Но бывают и другие мнения по этому вопросу. Например, такие:
– «Обязательно надо сразу жениться, чтобы не согрешить. А дальше: «стерпится – слюбится». Главное – не согрешили».
– «Ни в коем случае не жениться! У вас еще нет образования, вы не способны прокормить семью. Надо подождать».
Любой такой подход не представляется церковным. Но как поступать в этом случае по Духу?
О.В. Любовь начинается со встречи. Незнакомые люди вдруг видят друг друга. Это не просто физическое зрение. Мы встречаем многих людей, но они – как прохожие на улице: прошел – и все, ты уже с ним никогда не встретишься.
Но если это настоящая встреча, то она как бы остановка в толпе проходящих. Они уже не проходят мимо, а смотрят друг на друга, оглядываются. Значит, что–то произошло в их сердцах. Начинается знакомство друг с другом, дружба. Открываясь друг другу, они радуются, что могут поделиться сокровенным, о чем иногда не могут сказать в семье родителям. Нашелся вдруг такой человек, которому можно все сказать. Это общение их одухотворяет, преображает.