Страница 10 из 43
И.Г. А опыт Христа как воспитателя универсален полностью?
О.В. Конечно. Потому что в нем обозначены самые главные вещи. А практика – это уже творчество каждого. И те святые отцы, имена которых мы не можем все и перечислить, хотели, чтобы в них изобразился Христос. Об этом пишет и апостол Павел. Так же и каждый из нас, читая труды, например, Антония Великого, Макария Великого, или наших отцов–аскетов: Нила Сорского и других – хочет, чтобы не Нил Сорский, и не Антоний Великий изобразился в нем, а Христос.
Когда сын одного нашего прихожанина Димитрий праздновал свои именины в храме Димитрия Солунского, то после Литургии ему подарили большую шоколадку. Он был очень рад, но сразу же, не задумываясь, разломал ее на кусочки, и, когда люди подходили к кресту, он раздавал ее всем. Вы бы видели, как он радовался! Он поделился не только шоколадкой – он поделился своей радостью. И она так умножилась, что отобразилась на всех, кто был в храме. Маленький мальчик смог это сделать.
Семья – часть Церкви
О.В. Очень важен выход из домашней молитвы в церковную, потому что из семейной жизни можно сделать культ и превратить семью в какой–то замкнутый, самодостаточный мир. Такой уютный мирок, которого ни у кого нет. «Посмотрите, как у нас хорошо! Мой дом – моя крепость!», – так ведь?
В христианстве никаких крепостей нет. Семья – не есть какая–то самодостаточность, она – часть целого, часть всего мира.
Все мы, рожденные в семьях по крови, должны обрести семью духовную, которая есть община–приход. И, в более расширительном смысле, это – вся Церковь, потому что Дух Святой живет в каждой семье – семье по крови и семье церковной – если она открыта Духу Святому и приняла Его.
Так происходит возрастание открытости сердца каждого христианина, маленького ребенка или взрослого. В своем пределе это – открытость к миру, к каждому, живущему в этом мире. Тогда нет чужих, а все – братья и сестры. Эту тайну братства должен каждый прочувствовать и лично пережить. Не умом знать об этом, а пережить бытийно.
М.Г. У ребенка может возникнуть вопрос:
– Вот, я живу в братской церковной семье, а Петя, мой лучший друг, который со мной вместе в песочнице играет, но Бога не знает, он, что, получается, для меня чужой?
О.В. Можно ему сказать:
– Он тоже Божий, у него тоже есть Отец, но он еще с ним не познакомился. А наступит время, когда он Его узнает, и тогда, как и ты, он пойдет в дом Его, т. е. в храм, и будет вместе с тобой молиться. А сейчас он пока с Ним не знаком. Ты ведь не знаком с дядей, который живет в доме напротив? Ты каждый день его видишь, но ни разу не бывал у него в гостях, не пил с ним чай, не разговаривал. Так и этот мальчик. Он ни разу еще не побывал в доме у Бога и не говорил с Богом. Но он узнает Его, как и ты. Ты ведь тоже когда–то не знал Бога!
Человек тогда растет духовно, когда он способен включать все новых людей в свою жизнь, в свое сердце. Общение домашней церкви и Церкви Христовой – это движение Духа Святого. И это движение очень нужно. Потому что, если «дом – моя крепость» или «моя семья – крепость», то возникает духовный застой, «кровообращения» нет и наступает кризис, болезнь семьи, и, в конце концов, она может разрушиться. Такого не случится, если есть постоянное общение семей – малой и большой.
Нужно «проветривать» воздух в семье, когда там возникает нужда в таком обновлении. В эту малую семью могут приходить в гости братья и сестры из большой – из Церкви.
Ребенок иногда не слышит маму или папу. А то, что скажет брат или сестра из Церкви, он услышит. Но делать это нужно очень осторожно. Не надо учить ребенка. Взрослый может в его присутствии рассказать о ком–то, кто уже справился с похожими трудностями. Как говорят французы, «намек действует». Ребенок это услышит.
Должно быть и общение семей в домах за общей трапезой. Но может быть и совместная поездка – на прогулку, на экскурсию. Семьи из Риги рассказывали, что у них возникали сложности с детьми. Я посоветовал:
Соединитесь, посмотрите, что из этого получится!
Когда они оказались на природе и вместе готовили трапезу, а дети в этом участвовали – собирали хворост, носили воду, разжигали костер, то между всеми возникло настоящее единение.
Один наш брат Е. из Резекне часто собирает вместе детей из разных семей и едет с ними за город. Без взрослых, одни мальчишки, самые трудные дети. Они делают все вместе. При этом разрешают какие–то жизненные вопросы. Но это делается в свободной форме, без давления. Как бы между прочим, но, в то же время, целенаправленно.
Нельзя искусственно сближать семьи. Тяготение должно возникать на почве общих интересов. Допустим, нужно помочь детям и в этой семье, и в той. Как? – Через общение детей друг с другом. А взрослые общаются уже на своем уровне. Такое общение полезно всем.
Но бывает другая ситуация. Родителей посетили прекрасные друзья. Ведется очень тонкая беседа на духовные темы. А ребенку некуда уйти. Он сидит, все это слушает, и получает нагрузку, ему совершенно не нужную, как непосильное для него бремя. Он может состариться в такой атмосфере, выйти из границ своего возраста. Я видел такого мальчика, который говорил как взрослый, будучи очень маленьким, и, понятно, что он говорил не из своего опыта, а все, что слышал. Это было фальшиво.
Приведу светский пример, услышанный мной от Анастасии Ивановны Цветаевой. Марина Цветаева в присутствии гостей спрашивала свою маленькую дочь, Ариадну:
– Тебе нравится «Евгений Онегин»?
– Мог бы написать и лучше! – отвечала девочка.
Это, конечно, было не из опыта.
Нужна ли в Церкви модель поведения?
И.Г. Сын наших друзей, подросток, сказал однажды родителям, что он не хочет ходить в храм, потому что там нет ни одного нормального человека. Он не видел там примеров для подражания. Отец ему сказал: «Я тебя понимаю, да мы и сами – ненормальные».
Но ведь этот подросток еще не поймет слов Христа «не здоровые имеют нужду во враче, но больные», которые мы читаем в Евангелии12. Они становятся ясными, только когда «набьешь себе шишек», когда имеешь какой–то жизненный опыт, опыт ошибок. В пятнадцать лет вовсе не хочется начинать жизнь «ненормальным».
О.В. Может быть, все же в этом приходе есть один–два человека «нормальных» даже для взора подростка?
М.Г. Конечно, один–два найдется, и даже больше.
О.В. Значит, можно сказать, что это пример того, как «ты в е видишь нечистым оком, вся проблема – в тебе».
М.Г. Он говорил о большинстве в его церковной среде.
О.В. Невозможно подружиться и тесно общаться со всеми сразу. Надо начать с одного–двух. И церковь начинается не с этого. Даже какая–нибудь малая община начинается не так. Появляется человек, общается с другим человеком – и вокруг них вырастает община.
Причина – в нем, в этом подростке. Надо начать с себя. Он обвинил всех, что все такие плохие, а он, значит, хороший. Но это – не так. Нет абсолютных праведников. Если согласиться с ним, то и жизни христианской нет. Возможно, он заметил, что взрослые более увлечены внешним, чем внутренним. Тогда родителям надо подумать о том, как сделать гармоничной свою жизнь, чтобы не было этого перекоса.
Ему надо дать понять, что у него есть возможность быть в доме Божием. Там начинается наша жизнь, там она продолжается, там и заканчивается. «Если ты начал ее в Доме Божием, то почему вдруг хочешь уходить? Ты уходишь от людей? Нет, ты уходишь от Бога. Только через общение ты можешь и себя познать, и Бога». Поэтому надо стараться общаться.
В его голове есть модель поведения, созданная обществом – модель супермена, а в церкви моделей нет. Этому подростку можно сказать: «Ты свободный человек, ты можешь выбрать модель, но можешь жить свободным человеком».
Что значит «любить ребенка»?
М.Г. Часто, когда говорят о любви к ребенку, подразумевают, что ребенок должен стать центром внимания. Но внимания какого–то очень однобокого. Не важен сам ребенок как личность со своими радостями, заботами, а только что–то внешнее. Например, часто гости, приходящие в дом, начинают с того, что говорят ребенку, какой он замечательный (послушный, красивый, воспитанный, и т. д.). Все его ласкают, балуют, носят подарки. И это считается нормой поведения взрослых по отношению к ребенку. Со временем у него вырабатывается привычка – ожидание от гостей похвал и подарков.