Страница 6 из 17
– вскрикивал Августин.–Ни за что на свете! –Каждое утро он его бережно чистил щеткойи подолгу гляделся в зеркало,стягивая светлые волосычерной галантерейной резинкой.Отец Антоний складывал на коленях смирные рукии начинал, покашливая:– Среди русских сказокочень много притч – вот одна такая.Жили-были старик со старухой,и пригрели они у себя уточку-хромоножку.А она, когда они уходили, превращалась в деву,убирала избу, варила похлебку.И старик со старухой были очень довольны, однако,эта тайна не давала им никакого покоя.И решили они утолить любопытство, притворяясь, будто уходят.Сами же – притаились в сенцах и ждут, что будет.И когда уточка скинула с себя оперенье, сделалась девой,им захотелось присвоить плоды своего откровенья:сожгли они теплые перья и встали победоносно.И тогда сказала им дева:– Увы!
– за то, чтовы своей волей нарушили весь ход жизни,лишили меня покрова и облаченья,должна я теперь вас, несмысленные, покинутьи тридцать лет и три года мыкаться на чужбине....Тот, кто поручил мне Августина,говорил: преждевременное прозреньеможет исказить судьбы Божьи.Тот, кто поручил мне Августина,говорил: можно и от всех земных встреч отказатьсяво имя встречи небесной...Постепенно деревья начинали терять листья,и земля стала до черноты обнажаться,и разоблачались кусты, и леса редели,и земля готовилась к холоду, к испытаньям.Если смотреть Августину в глаза,он вдруг как-то застенчиво усмехался и опускал их,а щеки его покрывались девичьим румянцем.К нам приходили монахи и монашествующие молодые люди:– Не у вас ли живет старец с Кавказа?
–И он выходил навстречу.Занимаясь в другой комнате своими делами,можно было услышать:– А волосы у меня были – вот дО сих......Тот, кто поручил мне Августина,говорил: настоящему христианинуне следует ждать осязаемых результатовв устроении земной жизни.Тот, кто поручил мне Августина,говорил: истинному христианинуотчаиваться не должно от видимого пораженияв этом мире.Тот, кто поручил мне Августина,говорил: надо любить не себя, но свое призванье...Решено было отправить Августинак Грузинскому Каталикосу.– В конце концов, Кавказские горы – его владенья.Может он,– ободряли мыиспугавшегося вдруг Августина,–согласится за тебя поручиться.– И прожил раскаявшийся вертолетчик у отца Авеляцелый месяц в непрестанном плаче.И простил ему отец Авель все его согрешеньяи благословил до самой его кончиныприслуживать в церкви на самых черных работах.Тот с радостью обещал грузить уголь для храмада зимой и летомто мести дворик церковный,то лед сколачивать ломом.Грузинский Каталикос и подложный паспорт.Знаменитый Писатель и Фонд культуры.ЮНЕСКО. Патриархия. ООН.Красный Крест.
Какой-то там Полумесяц......Тот, кто поручил мне Августина,говорил: ничего не стоит просить у Бога,кроме как покаянья.Тот, кто поручил мне Августина,говорил: ничего не стоит просить у Бога,кроме как помилованья и прощенья.Тот, кто поручил мне Августина,говорил: тот, кто хоть раз солгал,рискует не поверить и Божественному Глаголу.На пороге стоял отец Антоний.Из-за его спины выглядывал маленький человек с длинной седой бородою.– А это подарок нашему Августину – его старый знакомец:монах Елеазар, он его знает с детства.Монах Елеазар сиял, кивал головою, глаза у него блестели:– Кто же мог ведать, что я в Москве его встречу!Вот истинно неисповедимы пути Господни!Вот милость Божья!– Августин! Августин!
– закричала я.– Выходи скорее.Тут тебе прекрасный сюрприз, желанные гости!–Слышно было, как самозабвенно он пелпод шум низвергающегося душа.– Сподобил меня Господь в начале прошлой зимы посетить Нижнюю Пустынь,–начал Елеазар, часто-часто моргая, совсем по-детски.– Пришел, а там матушку Августина отпевают в часовне.Смиренная была женщина, высокой жизни.Августин говорил, что за целых полгодаГосподь ей открыл сроки ее кончины.И еще говорил, что, давая ему последние наставленья,благословила она его материнским благословеньемс гор никогда не спускаться,– да, видно, что-топриключилось с ним, раз уж он, смиренный,молчаливый, кроткий, здесь оказался.Для меня ж, окаянного, его увидеть –утешение в скорби, благоволенье Божье.Он с нетерпением поглядывал на дверь ванной....Тот, кто поручил мне Августина,говорил: в духовной жизнивсе совершается не "потому что",а "ввиду того что"...Наконец, дверь отворилась,и на пороге появился раскрасневшийся Августин,растрепанный, с улыбкой блаженства:– Ну, какой там еще сюрприз? А, отец Антоний!Здравствуйте,– он поклонился Елеазару, смотревшему остолбенело.Образовалась пауза, и я сказала:– А это наш Августин! Очень ли изменилсяот бестолковой московской жизни?– Это не Августин,– ответил Елеазар, почему-то пятясь и озираясь.– Как это не Августин! А кто же это? –Я почувствовала вдруг, что наш новый гость какой-то несимпатичный.– А может, это другой Августин?
–спросил отец Антоний, краснея и заикаясь.– Это не тот Августин, не с Кавказских гор.А кто он – Бог его знает....Тот, кто поручил мне Августина,говорил: Господь может наслать на человекавременное ослепленье,если зрение мешает совершению путей Божьих.Тот, кто поручил мне Августина,говорил: надо оставаться свободнымот всего "своего" –даже от всякого предположенья.Тот, кто поручил мне Августина,говорил: каждая встречауготована нам свыше.И тогда они ушли в комнатуи от меня закрылись.Они сидели там долго – часа четыре.Мне очень хотелось подслушать, о чем они говорили,но я не решалась.И только когда я просунула туда голову,предлагая ужин,я успела ухватить обрывок фразы:– Ничего, ничего ей не говорите!
–Наконец, из комнаты вышел Елеазар и отец Антоний.Елеазар, который снял сапоги в прихожей,казался совсем маленьким, совсем тщедушным.Августин ужинать отказался.– Вынужден тебя огорчить,– голос отца Антониязвучал торжественно и очень мягко,–ты должна знать, кого у себя скрываешь.Августин – это не "другой Августин",а Петушков Саша.Сбежал из армии в Кавказские горы спасаться.Жил несколько месяцев у отца Авеля и подлинного Августина.Просил, чтобы его постригли в монахи,его же благословлялиспускаться в мир, сдаваться в часть,продолжать службу.А он, по его словам, так уже к ним прилепился,так прижился,что не мог ни глаз, ни рук оторватьот креста, кадила и облаченья,прихватив их с собою в мирна молитвенную долгую память.Ну а дальше – дальше ты знаешь....Тот, кто поручил мне Августина,говорил: выпрошенный у Бога крест –самый тяжелый.Тот, кто поручил мне Августина,говорил: тот, кто выходит на проповедь,а Господь его на это не посылает,умножает лишь своеволие и претит Богу.Тот, кто поручил мне Августина,говорил: каждый человекнам поручен Богом.– Я предчувствовал, предчувствовал!
–ликовал писатель-детективист,потирая руки.– Надо еще проверить,– настаивал врач-психиатр,–может, у него оружие там, в портфеле.– Ничего, ничего,– поглаживал по плечу Августинамонах Елеазар и прибавлял:– Сердешный,покаешься, пострадаешь – Господь тебя не оставит!Все, что Августин украл, было возвращено обратно.Он сначала три дня молчал, забившись в угол.Потом – несколько дней проплакалпод дождем на балконе.Я делала вид, будто ничего не знаю.Возможно, я, на всякий случай, сама бояласькакого-то разоблаченья....Тот, кто поручил мне Августина,говорил: осуждающий своего братасам вскоре впадает в подобное прегрешенье.Тот, кто поручил мне Августина,говорил: надо бояться не людейи каких-то там обстоятельств,а только греха и Бога.Тот, кто поручил мне Августина,говорил: надо бояться Богатак, как боится любящий человек,что возлюбленный от него отвернется.– Можно ли мне после наказанья вернуться в церковь?
–Августину ответили утвердительно, радостно, хором.– А стать монахом?– Это уж как на то будет воля Божья.–И все стали долго прощаться друг с другоми по несколько раз просить друг у друга прощенья.И уже первый снег пошел,и по нему расходились все по разным дорогам.Елеазар садился в Сухумский поезд.Отец Антоний входил в холодную электричку.Наверное, пока он к себе доберется,снег уже заметет его деревянную келью.Только дым из трубы будет долго виться над полем,будет долго гореть свеча в домике над рекою –за весь этот свет,за весь этот мир,за настоящего и вымышленного Августина,за всех нас, грешных....Тот, кто поручил мне Августина,говорил: кроме любви,нет в жизни иного смысла.Тот, кто поручил мне Августина,говорил: кроме славы Божьей,нет у жизни иного предназначенья.Тот, кто поручил мне Августина,говорил: нет иного права у христианина,кроме права прощать всем сердцем.Вскоре уезжал и Августин – Петушков Саша –в военную часть сдаваться.На нем был серый румынский костюм – бесформенный и унылый.Он был пострижен, побрит, выглядел жалко.Ручаюсь – жальче всего было ему расстатьсяне с золотым наперсным крестом,не с архиерейским кадилом,но с самим Августином – желанной чужой судьбою,с ангельским облаченьем –со строгим подрясником,с бархатною скуфьею,с мантией, развевающейся по ветру,с клобуком – этой таинственной легкой лодкойо двух узких веслах,на которой, по преданию, после