Страница 3 из 17
– отозвался писатель-детективистс юридическим образованьеми назвал статью, в которой был обозначен срок,и весьма немалый.– Между прочим,– заметил отец Антоний, меняя тему,–существует поверье,по которому тот, кто хоть раз примерялмонашеский клобук,непременно станет монахом.– А однажды,– продолжал Августин,расхаживая туда-обратно,– поднялся к отцу Авелю в Верхнюю Пустынькакой-то странник."Батюшка,– говорит,– смилуйся, поисповедуй..."Был он вертолетчиком, когда с гор сгоняли монахов.Был приказ доставлять их вниз живых или мертвых.Гнал он так двух пустынников – те прытко от него бежали.Но вертолетчикам с высоты было далеко видно,и было им видно то, что пустынники бегут к краю ущелья.А пустынникам, наверное, уже начинало казаться,что они отрываются от погони, что спасенье близко.И вдруг за деревьями перед ними открылась пропасть.Они, как вкопанные, как пораженные громом,пред нею остановились.Тут-то и подлетели жадные вертолеты,закружились, как хищные птицы над обреченной жертвой.И тогда пустынники трижды перекрестилисьи по воздуху, по воздуху, как по ровной дороге,бездну перебежали и скрылись где-то.И вертолетчики содрогнулись.– Августин,– неожиданно проговорил кто-то,–почему тебе обратно-то не вернуться?Отец Антоний обычно долго откашливался иначинал медленно,с расстановкой:– Одного монаха поманила птичка."Какое-то необычное,– подумал он,– у нее оперенье, голос..."И пошел за ней и
всего-то на полчаса вышел из кельи.А когда вернулся назад, в обитель,видит – игумен уже другой и братия ему незнакома.Стал он спрашивать про своего духовного старца.Все ему отвечают с недоуменьем, пожимают плечами –мол, и видом не видывали, и слыхом не слыхивали про такого!Наконец, отыскался отец библиотекарь –человек, сведущий во всяких разных вопросах.Он сказал, что действительно –назад лет этак полтораста –жил в монастыре названный старец,и даже вызвался отыскать древнюю его могилку.Эта осень была особенно щедрой.На кухне в большой прозрачной вазе стояли желтые кленовые листьяи оранжевые сухие цветы,–Августина поразило то, что их называют у нас "китайский фонарик".Он трогал их удивленно и осторожнои радовался: – Надо же – и не вянут!На массивном блюде лежали багровые разрезанные арбузы,мокрый виноград, крепкие зеленые груши.Темнело рано, и было радостно зажигать мягкий свет,ставить на плиту чайник,творить перед едой молитвы:"Благослови, Господи, ястие и питие рабом Твоим..." и так далее......Тот, кто поручил мне Августина,говорил: на всяком месте достойно славить Господа Бога.Августин начинал уже заметно томиться,находясь под домашним арестом.Целыми днями он свешивался с балконаи громко обсуждал прохожих.– Августин,– говорила я,– не высовывайся или надень мирскую одежду.Ты привлекаешь внимание милиционеров:они охраняют "Березку" и тоже, томясь, глазеют.– Снять подрясник!
– вскрикивал Августин.–Ни за что на свете! –Каждое утро он его бережно чистил щеткойи подолгу гляделся в зеркало,стягивая светлые волосычерной галантерейной резинкой.Отец Антоний складывал на коленях смирные рукии начинал, покашливая:– Среди русских сказокочень много притч – вот одна такая.Жили-были старик со старухой,и пригрели они у себя уточку-хромоножку.А она, когда они уходили, превращалась в деву,убирала избу, варила похлебку.И старик со старухой были очень довольны, однако,эта тайна не давала им никакого покоя.И решили они утолить любопытство, притворяясь, будто уходят.Сами же – притаились в сенцах и ждут, что будет.И когда уточка скинула с себя оперенье, сделалась девой,им захотелось присвоить плоды своего откровенья:сожгли они теплые перья и встали победоносно.И тогда сказала им дева:– Увы!
– за то, чтовы своей волей нарушили весь ход жизни,лишили меня покрова и облаченья,должна я теперь вас, несмысленные, покинутьи тридцать лет и три года мыкаться на чужбине....Тот, кто поручил мне Августина,говорил: преждевременное прозреньеможет исказить судьбы Божьи.Тот, кто поручил мне Августина,говорил: можно и от всех земных встреч отказатьсяво имя встречи небесной...Постепенно деревья начинали терять листья,и земля стала до черноты обнажаться,и разоблачались кусты, и леса редели,и земля готовилась к холоду, к испытаньям.Если смотреть Августину в глаза,он вдруг как-то застенчиво усмехался и опускал их,а щеки его покрывались девичьим румянцем.К нам приходили монахи и монашествующие молодые люди:– Не у вас ли живет старец с Кавказа?
–И он выходил навстречу.Занимаясь в другой комнате своими делами,можно было услышать:– А волосы у меня были – вот дО сих......Тот, кто поручил мне Августина,говорил: настоящему христианинуне следует ждать осязаемых результатовв устроении земной жизни.Тот, кто поручил мне Августина,говорил: истинному христианинуотчаиваться не должно от видимого пораженияв этом мире.Тот, кто поручил мне Августина,говорил: надо любить не себя, но свое призванье...Решено было отправить Августинак Грузинскому Каталикосу.– В конце концов, Кавказские горы – его владенья.Может он,– ободряли мыиспугавшегося вдруг Августина,–согласится за тебя поручиться.– И прожил раскаявшийся вертолетчик у отца Авеляцелый месяц в непрестанном плаче.И простил ему отец Авель все его согрешеньяи благословил до самой его кончиныприслуживать в церкви на самых черных работах.Тот с радостью обещал грузить уголь для храмада зимой и летомто мести дворик церковный,то лед сколачивать ломом.Грузинский Каталикос и подложный паспорт.Знаменитый Писатель и Фонд культуры.ЮНЕСКО. Патриархия. ООН.Красный Крест.
Какой-то там Полумесяц......Тот, кто поручил мне Августина,говорил: ничего не стоит просить у Бога,кроме как покаянья.Тот, кто поручил мне Августина,говорил: ничего не стоит просить у Бога,кроме как помилованья и прощенья.Тот, кто поручил мне Августина,говорил: тот, кто хоть раз солгал,рискует не поверить и Божественному Глаголу.На пороге стоял отец Антоний.Из-за его спины выглядывал маленький человек с длинной седой бородою.– А это подарок нашему Августину – его старый знакомец:монах Елеазар, он его знает с детства.Монах Елеазар сиял, кивал головою, глаза у него блестели:– Кто же мог ведать, что я в Москве его встречу!Вот истинно неисповедимы пути Господни!Вот милость Божья!– Августин! Августин!
– закричала я.– Выходи скорее.Тут тебе прекрасный сюрприз, желанные гости!–Слышно было, как самозабвенно он пелпод шум низвергающегося душа.– Сподобил меня Господь в начале прошлой зимы посетить Нижнюю Пустынь,–начал Елеазар, часто-часто моргая, совсем по-детски.– Пришел, а там матушку Августина отпевают в часовне.Смиренная была женщина, высокой жизни.Августин говорил, что за целых полгодаГосподь ей открыл сроки ее кончины.И еще говорил, что, давая ему последние наставленья,благословила она его материнским благословеньемс гор никогда не спускаться,– да, видно, что-топриключилось с ним, раз уж он, смиренный,молчаливый, кроткий, здесь оказался.Для меня ж, окаянного, его увидеть –утешение в скорби, благоволенье Божье.Он с нетерпением поглядывал на дверь ванной....Тот, кто поручил мне Августина,говорил: в духовной жизнивсе совершается не "потому что",а "ввиду того что"...Наконец, дверь отворилась,и на пороге появился раскрасневшийся Августин,растрепанный, с улыбкой блаженства:– Ну, какой там еще сюрприз? А, отец Антоний!Здравствуйте,– он поклонился Елеазару, смотревшему остолбенело.Образовалась пауза, и я сказала:– А это наш Августин! Очень ли изменилсяот бестолковой московской жизни?– Это не Августин,– ответил Елеазар, почему-то пятясь и озираясь.– Как это не Августин! А кто же это? –Я почувствовала вдруг, что наш новый гость какой-то несимпатичный.– А может, это другой Августин?
–спросил отец Антоний, краснея и заикаясь.– Это не тот Августин, не с Кавказских гор.А кто он – Бог его знает....Тот, кто поручил мне Августина,говорил: Господь может наслать на человекавременное ослепленье,если зрение мешает совершению путей Божьих.Тот, кто поручил мне Августина,говорил: надо оставаться свободнымот всего "своего" –даже от всякого предположенья.Тот, кто поручил мне Августина,говорил: каждая встречауготована нам свыше.И тогда они ушли в комнатуи от меня закрылись.Они сидели там долго – часа четыре.Мне очень хотелось подслушать, о чем они говорили,но я не решалась.И только когда я просунула туда голову,предлагая ужин,я успела ухватить обрывок фразы:– Ничего, ничего ей не говорите!