Апологии

8. И когда кто–либо из бедных помирает, и его увидит кто–нибудь из христиан, то он, по силе возможности, берет на себя заботу об его погребении. И если они услышат, что кто–либо из них пленен, или терпит несправедливость за имя Христа, они все заботятся о нем и, если возможно, освобождают его.

9. И если кто–либо из них беден или нуждается, они же не имеют лишних жизненных припасов, то постятся в течении двух или трех дней, чтобы восполнить его нужду

(удовлетворить ее). И заповеди Христа твердо сохраняют, живя благочестиво и правосудно, сообразно с тем, как повелел им Господь Бог,

10. Благодаря Его на всякий час за всякую пищу и питье и прочие блага.

11. И когда кто–либо праведный из них умирает, они радуются и благодарят Бога и провожают тело его, как бы переселяющегося из одного места в другое. И когда у кого–либо из них рождается дитя, они славословят Бога; когда же умирает младенец, они еще более прославляют Бога за то, что он (младенец) прожил в мире безгрешным. Если же видят, что кто–либо из них умирает во грехах, то горько плачут и стенают о нем, как об идущем на осуждение.

12. Таковы, царь, законы христиан и их нравы.

XVI.

1. Как люди, познавшие Бога, они просят Его только о том, что прилично Тому дать, а им получить; и таким образом проводят жизнь. И так как они познали на себе благодеяния Бога, то убеждены, что все прекрасное в мире существует для них.

2. О добрых же делах, ими совершаемых, они не трубят в уши толпы, боясь, напротив, что бы кто–либо не заметил этого, так что скрывают свой дар, как кто–либо, обретший сокровище. И они стараются быть справедливыми, как люди, ожидающие видеть Христа и с большой похвалой получить от него обещанное.

Итак, воистину это есть путь истины, который идущих по нему вводит в вечное царство, обещанное Иисусом Христом в будущей жизни.

3. Учения же их и заповеди, и священное служение, и ожидание будущей жизни ты, царь, можешь узнать из их писаний.

4. С меня же достаточно, что я вкратце познакомил Ваше Величество с христианской истиной и их обычаями. Ибо, действительно, велико и достойно удивления есть учение их для того, кто желает вникнуть и уразуметь его; воистину, это новый народ и в нем божественное примешение.

5. И чтобы узнать тебе, царь, что все это я говорю не от самого себя, ты вникни в писания христиан, и тогда найдешь, что, кроме истины, я ничего не говорю.

И прочитав их писания, я уверовал в это и в будущее; и ради этого вынужден открыть истину тем, которые имеют к ней склонность и ищут будущего мира.

6. И для меня несомненно, что ради молитв христиан стоит мир. Прочие же народы и сами заблуждаются и других вводят в заблуждение, преклоняясь (повергаясь) пред стихиями мира и блуждают во тьме, как бы ощупью, сталкиваются друг с другом и падают как опьяненные.

XVII.

1. Здесь конец моего слова к тебе, царь! Ибо об остальном, находящемся, как сказано, в их писаниях трудно даже и говорить; ими же это не только говорится, но и делается.

2. Эллины же, царь, сами творя постыдное, до беззаконных связей с мужьями, матерями, сестрами и дочерьми, вину своего нечестия обращают на христиан. Христиане, наоборот, праведны и благочестивы, друзья истины и великодушны.

3. Так что, зная заблуждение их, они переносят насмешки и удары их и даже еще более оказывают им сострадания, как людям, не ведущим истины, и молятся за них, чтобы они обратились от своего заблуждения.

4. Если же случится кому–либо из них снова отпасть, то он, стыдясь пред христианами своих поступков, снова исповедует Бога, говоря: «в неведении я сотворил это», и он очищает свое сердце и прощаются ему грехи его, так как он согрешил в то прошлое время, когда хулил и смеялся над познанием христиан.

5. И действительно счастлив народ христианский выше всех народов земли.

6. Пусть же перестанут клевещущие и злословящие христиан и пусть они возвестят истину. Ибо гораздо полезнее почитать Бога — Творца, чем пустой звук.

7. Ибо сказанное христианами есть божественная истина, и учение их есть дверь света.

8. Итак, пусть приступят все, неведущие Бога, и приимут Его нетленные и вечные глаголы, чтобы, избегнувши наказания в грядущем страшном суде, явиться участниками новой жизни.

Конец апологии философа Аристида.

Отрывок из апологии Аристида [2]

«Аристид, верный исповедник нашего благочестия, поднес Адриану защитительное слово и оставил его нам. Это сочинение сохранилось доныне и имеется у многих», говорит Евсевий Кесарииский [3]; следовательно апология Аристида существовала в IV веке: о ней в этом же столетии упоминает и блаженный Иероним [4]. Вот все что мы знали до сих пор о защитительной речи Аристида. Когда она окончательно утратилась — определить нет возможности. Пока мы можем утвердительно сказать одно: V век обладал еще ею и читал ее в подлиннике, и это именно в Армении, что доказывается недавно открытым армянским ея переводом, по всем признакам относящимся к этой эпохе. Ценное это открытие сделано неутомимыми тружениками науки, венецианскими Мхитаристами.

Не первый раз древняя армянская письменность дарит западный ученый мир сохранившимися в ней сокровищами древне–христианской литературы в переводах исключительно V века. Ученым не безизвестны: хроника Евсевия, Толкование на Евангелия св. Ефрема Сирина, творения — Севериана Гавальскаго, александрийскаго философа еврея Филона и другия, изданныя в течении нынешняго столетия теми же Мхитаристами с переводом на латинский язык. Апологией Аристида, вероятно, не заключится ряд открытий, сделанннх до сих пор армянскими учеными [5]. — Помимо вышепоименованных произведений лучшей поры Византии, армянская литература скрывает в себе нетронутый еще отдел апокрифов, богатый замечательными произведениями этого рода, греческие и сирские подлинники которых давно уже утрачены. С некоторыми из них в последние годы познакомило своих читателей «Православное Обозрение».

На этот раз предлагаем русским ученым отрывок апологии Аристида, Афинскаго философа, в уверенности, что он доставит им такое же удовольствие, какое мы ощущали, внимая голосу защитника последователей новой религии, доносящемуся до нас из глубины II века.

Апология, о которой упоминают Евсевий и Иероним, в 125 году от Р. X. была поднесена имп. Адриану. В нашем отрывке Аристид сообщает последнему и, пожалуй, тогдашнему обществу, первее всего, понятие о Боге Отце, Духе и Сыне.

Заметим мимоходом, что обращение к императору как у Аристида, так и у современника его Кодрата, было чистою формальностью, в особенности в правление Адриана и Марка Аврелия, которых скорее можно считать союзниками христиан, нежели их гонителями. Чтобы убедиться в этом, достаточно вспомнить письмо перваго к Минуцию Фундаяу [6] и отрывок из апологии Кодрата, приведенный у Евсевия [7], по поводу о которой Иероним категорически говорит, что если гонение и свирепствовало во время представления Кодратом своей апологии, то от императора на то не было приказания [8]. Значит, апологет, который писал защитительную речь, имел в виду народ и общественное мнение — этот источник местных жестокостей, от которых терпели христиане. Фанатическая толпа при каждом волнении или народном бедствии требовала истязаний и казни христиан; самые судьи видели в них опасных для государства заговорщиков. Естественно было поэтому апологету заботиться об успокоении и убеждении тех и других [9].

Аристид является в нашем отрывке апологии в таком именно свете, в каком представляет его Иероним. Это — философ, богословствующий в самом возвышенном значении этого слова. Читая его речь, мысленно переносишься к непосредственно последующим за тем временам христианства и невольно останавливаешься на Григорие Богослове и его 41 Слове на Святую Пятидесятницу: так и думается, что наша апология не безизвестна была великому богослову и что ею навеяны те выражения, в которых он перечисляет аттрибуты Святаго Духа.

Основываясь на указании Иеронима и на новом творении апологета–афинянина, можно с уверенностью сказать, что ему первому принадлежит мысль — примирить древнюю языческую философию с христианской религией. Последующие апологеты, начиная от св. Иустина, в продолжение долгаго времени охотно проводили в своих защитительных речах эту мысль, с которой до того сроднились христиане, что в средние века некоторыя церкви находили естественным смотреть на Сократа, Виргилия, Сенеку и др., как на христиан… Но остановимся здесь и скажем несколько слов об армянском переводе апологии Аристида.