Страница 10 из 18
Зерно горчичное, как ни мало оно, имеет в себе полноту жизни, в направлении ему назначенному, без малейшего ущерба; будучи живым, оно при малейшей доле "материальной", несет в себе неповрежденное "жизненное начало" и без малейшего уклона, как бы без собственного греха, идет к своему назначению и достигает его. Спаситель говорил об идеальном совершенстве, к коему должны стремиться христиане, говорил о верхе святости, соединяющий верующего с Богом: божественная сила же - безгранична. Апостолы и все святые чудотворцы последующих времен всегда совершали исцеления и другие чудесные действия именем Господа Иисуса Христа, силой веры в Него и силой молитвы Ему, или именем Пресвятой Троицы, во исполнение слов: "верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит". Когда народ, пораженный тем, что апостол Петр исцелил человека хромого от рождения, сбежался к апостолам Петру и Иоанну, Петр сказал народу: "Вы смотрите на нас, как будто мы силою своею или благочестием сделали то, что он ходит?... Ради веры во имя Его (Господа Иисуса Христа, Сына Божия), имя Его укрепило сего (человека), которого вы видите и знаете, и вера, которая от Него, даровала ему исцеление сие пред всеми вами" (Деян. 3). Сущность христианства - вера в Сына Божия, Единородного, пришедшего во плоти для спасения людей, для вечной жизни в Боге.
Цель всех новозаветных Писаний - утвердить в этой вере призванных и отозвавшихся на призыв, как читаем в конце предпоследней главы Евангелия от Иоанна. В принципе все историческое христианство, христианство в широком смысле слова, стоит как будто на этом основном пункте веры. А между тем оно раздробилось на множество течений, отмежевавшихся одно от другого. Не удивительно, что более чуткие из христиан задумались над приведением разномыслия и разделения к единству. Идея исходит из протестантства. Для них очень желательно вступление в это "движение" старых исторических церквей, несмотря на чуждую протестантам "ортодоксию" и консервативную внешность их. Представители православных же церквей, находящихся в тяжелых условиях, надеются видеть в этом движении некоторую защиту для себя и потому отзываются на призыв. Слабы надежды одних, жалки надежды других. Показательно, что организованный атеизм не враждебен этому движению и даже поддерживает его. Напрасно православные, вступающие в это движение, поступаются, своего рода - жертвуют рядом пунктов своей православной веры. Забыто главное. Потеряно главное. Всё неправославное христианство потеряло Церковь. И православные, входя в "движение", в экуменизм, не понимают, что они уходят от Церкви. Ибо Церковь не есть собрание или союз мало верующих и грешников, предводимый "учеными богословами".
Церковь есть бытие или единый духовный мир, небесно-земной организм, коего Глава - Христос. Церковь имеет полноту святости. Она имеет полноту единства. В ее духовном первенствуют Апостолы. Она есть подлинно вселенская, ибо обнимает небесных и земных. И мы, земные, в ней живем, ее духом дышим, однако в ней мы все еще "званые". Даже принятые в нее, мы, избранные, но мы еще не имеем одежды, чтобы войти в Чертог Христов. "Чертог Твой, вижу, Спасе мой, украшенный, но одежды не имам, да вниму в он [него]". Нам еще грозит опасность сойти с пути, как многие и многие потеряли его. Мы в Церкви, но в разряде "спасаемых", а не спасенных. И потому мы особенно должны быть верны Церкви, где для нас есть помощь наших небесных наставников и братьев. Верую в единую святую, соборную и апостольскую Церковь, которая была, есть и будет до конца мира.
От познания к Богопознанию
"Посмотри на полевые лилии, как они растут: не трудятся и не прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них" (Матф. 6:28-29). "Что можно знать о Боге, явно... Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира, через рассматривание творений видимы" (Рим. 1:19-20). Нам привычно пользоваться дарами природы для удовлетворения наших жизненных нужд. Приходится, впрочем, иногда и защищаться от силы природы; бывает - и бороться с ней. В полной силе имеется и научное исследование природы. Это научное отношение к ней почти целиком направлено к разнообразному использованию ее мощи и ее материала в практическом, утилитарном направлении. Эстетическая забота о мире растительном по существу диктуется желанием украсить обстановку нашей жизни, она таит в себе элемент самоуслаждения, тоже в своем роде корыстный. И только, может быть, представляется в большинстве случаев бескорыстным изучением мира животных, с научными наблюдениями и опытами, но оно обычно наперед обвеяно материалистическим мировоззрением и подходом. Этот утилитарно-земной характер познания природы в ее совокупности ныне представляется полным, умным, рациональным. Однако, конечно, есть немало людей, для которых не вполне приемлема односторонность такого направления, его узость и его эгоистичность, его даже нездоровое влияние на душу.
Если человечество в его целом заявляет: "все для нас", то индивидуальная мораль делает заключение: "что предо мной, то для меня". - и вот один из мотивов к нарушению законов общественной жизни и к преступлениям. Таково простое, естественное умозаключение. Мы же живем христианскими представлениями, даже независимыми от этих практических выводов. Перед нашим разумом - природа во всем своем величии. Она полна неразгаданных тайн. Она полна разумности, едва ли до конца доступной для человеческого ума. В самых обычных явлениях ее открываются до сих пор не разгаданные силы. Вселенная как в своем целом, так и в частностях, имеет свою направленность, согласованность, целеустремленность. Она полна разумности. Нам остается открыто признать, что она не нуждается в заботах о ней человека. Более того, наша деятельность часто является только нарушением ее прав; на огромных пространствах земли место живой растительности заняли мертвые площади или бездушные сооружения. Однако, величие творческой Божеской десницы, явленное в природе, этим не умоляется. "Небеса поведают славу Божию, творение же руку Его возвещает твердь". Поэтому наши наставники, отцы и учителя Церкви, как далекого прошлого, так и более близкого к нам, часто направляют наше внимание к природе - проповеднице могущества, благости Божией, величия Божия. Так, св.
Василий Великий в своем письменном творении "Шестоднев" представил нам картину рождения вселенной во всем ее разнообразии, по повествованию книги Бытия. Вслед за ним, его брат, св. Григорий, епископ Нисский, отозвался по тому же предмету, несколько дополняя и уясняя сказанное Василием, а в частности, остановив особое внимание на происхождении человечества. Преп. Иоанн Дамаскин в догматический свой труд "Изложение веры" даже внес отдел о движении светил и общем их строе, соответственно теме представлениям, какие были в науке того времени. И столь близкий нашему времени русский пастырь, св. прав. О. Иоанн Кронштадский, не только в своем дневнике "Моя жизнь во Христе" призывает видеть Бога в природе, но он провел длинный ряд бесед пред своей паствой о жизни природы, применительно к шести дням творения по Библии. Здесь передаем, в качестве примера, некоторые рассуждения и живые образы, взятые из жизни в растительном царстве и в строении человека, данные в труде св. Григория Нисского "Об устройстве человека").
О природе
"Представим себе в уме сад. В нем произрастают тысячи разных древ и другие всякого рода растения, у которых в каждом весьма различны и наружный вид, и окраска, и качество растения. Столько растений на одном месте, все питаются одной и той же влагой! Хотя сила влаги, наполняющая каждое из них, по своему естеству одна, однако же питаемые растения прелагают влагу в разные им нужные свойства. Одна и та же влага в полыни горкнет; в цикуте делается ядовитым соком, а в чем другом - в шафране, в бальзаме, в маке приобретает иные свойства: в одном - разгорячающее, в другом охлаждающее, а в ином показывает среднее качество... В лавре, в нарде и в подобных растениях - она благоуханна; в смоковнице и в груше - сладка; в виноградной лозе обращается в гроздь и в вино. И кислота яблока, и румянец розы, и белизна лилии, и голубоватость фиалки, и пурпуровый цвет гиацинта, и все что можно видеть на земле, прозябая из одной и той же влажности, различается таким множеством разнообразия во внешности, в своем строении и в качествах". Святитель видит во всех этих явлениях чудесное дыхание жизни. Его он называет то "жизненной силой", то как бы "умом", то своего рода "душой". Это последнее понятие он разлагает на три вида: в растительном царстве - "душа растительно-питательная"; в мире животных - "душа чувствительная"; в человеке - "душа разумная".