Страница 2 из 6
Этим он подчеркивает, что появление Евы - это не творение чего-то нового, что невозможно в седьмой день, а просто обособление того, что уже прежде было создано и существовало.
Таковы кратко основные положения теории творения первого человека как андрогина. Мы помним, что теория андрогина не так безобидна, как может показаться на первый взгляд. Она приводит в конечном счете к отрицанию пола как такового, отрицанию его метафизической и сотериологической значимости, она имеет неустранимый спиритуалистический привкус гнушения человеческой плотью, игнорирования составности человека из духовного и материального. Эта идея почерпнута указанными авторами, скорее всего, из околохристианской мистики, Каббалы, учений гностических сект. К христианству эта теория не имеет отношения, хотя очень часто ее пытаются за таковую выдать. Она имеет много слабых мест и иногда вступает в явное противоречие со Священным Писанием и Преданием, что мы и попытаемся доказать.
Во-первых, очень странным представляется тезис о том, что первый человек одним лицом ипостазировал в себе две природы, мужскую и женскую, одна из которых, женская, в дальнейшем была изведена и стала отдельной ипостасью. Действительно, пример соединения одной личностью двух природ нам известен - это Господь Иисус Христос. Но аналогия в данном случае со Христом, в котором вторая ипостась Бога-Слова воипостазировала в Себе две природы, божественную и человеческую, мягко говоря, некорректна. Христос вочеловечился, то есть соединил обе природы непреложно, это означает, что с этого момента они существуют в Нем "неслитно, неизменно, нераздельно, неразлучно" навсегда и никакого отделения одной от другой быть не может. Здесь же предлагается какой-то совершенно невозможный не только в рамках христологии, но и антропологии вариант изъятия одной природы и превращения ее в новый, дотоле не существующий субъект.
Далее, нельзя согласиться с той категоричностью, с которой утверждается, что Быт.1:27 никак нельзя соотнести с Быт.2:23-24, поскольку в первом месте говорится не о людях, как о личностях, а о существах, которые следует в общем ряду животных, то есть по сути о животных. Сам Спаситель связывает эти стихи, говоря: "Сотворивший вначале мужчину и женщину сотворил их. И сказал: посему оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью, так что они уже не двое, но одна плоть" (Мф.19:4-6). Причем говорит Он это в контексте проповеди высокой нравственной заповеди - единобрачия и недопущения разводов. Безусловно, апеллировать для подтверждения ее к творению двух животных было бы бессмысленно: к животным неприменимы нравственные требования. И потому творение человека в Быт.1:27 можно понимать не просто как творение чего-то среднего, безличного (мужское и женское), не как "самца" и "самку" (то есть как животных). Кстати, следующая непосредственно за этим заповедь владычествовать над землей и всеми ее обитателями (Быт.1:28) также подтверждает эту мысль, так как приказание повелевать не могло быть дано чему-то среднебезличному, тем более животному, в этом призыве звучит обращение к двум личностям, поскольку это также требование нравственного порядка, которое может быть обращено только к личности.
Суммируя все сказанное, можно сделать вывод, что на самом деле никакой коллизии между двумя рассказами о творении человека нет. В Быт.1:27 в обобщенном виде говорится о том, о чем во второй главе Бытия повествуется подробнее, и хронология событий представляется следующей: Бог творит мужчину, вводит его в рай, дает ему заповеди о вкушении, приводит животных, затем творит жену (это происходит, безусловно, в шестой день, как об этом и пишет книга Бытия), Адам (только здесь, при встрече с другим человеком, личностью, женщиной, он впервые называется этим именем) признает ее своей частью, а после этого уже Господь дает человеку, мужчине и женщине, заповедь плодиться и размножаться и владычествовать над землей.
Почему первым творится мужчина? Представляется, что это происходит потому, что именно на мужчину Господь возлагает те задачи, которые решает в отношении мира Сам, и, как следствие этого, для решения этих задач как будто бы его наделяя в большей степени качествами, которые проявляет по отношению к миру Сам. Это утверждение может показаться дерзким и неосновательным, особенно нам, выросшим на идее всеобщего равенства. Но давайте вдумаемся в суть служения мужчины в мире, в его предназначение и сравним их с тем, что мы знаем о Боге. Конечно, Господь превыше любой номинализации, его существо - тайна для нас, мы можем оценить в катафатических терминах лишь Его домостроительную "функцию", то есть то, как Он являет Себя по отношению к нам, и в этом смысле мы достаточно определенно можем сказать, что предназначение мужчины в мире подобно божественной икономии, промышлению Творца о твари.
Проиллюстрируем эту мысль примерами.
Господь не нуждается в мире, Он творит его только для того, чтобы все сотворенное могло соучаствовать в Его благобытии. В отношении же человеческой четы вспомним уже приводившуюся мысль о том, что Ева выступает по отношению к Адаму, как весь мир по отношению к Богу, интересна также мысль О.С. Булгакова, который говорит, что Адам "ощущает" себя в некотором смысле создателем Евы: "вот это кость от костей моих и плоть от плоти моей" [7].
Основа бытия мира - любовь Бога к нему, любовь твари к Богу вторична по отношению к этой любви. Перенос этого принципа на человека заставляет вспомнить слова апостола Павла, призывающего именно мужа любить жену (Еф.5:25), а не наоборот, хотя это показалось бы нам более логичным, исходя из реалий нашей жизни, когда мы привыкли считать женщину существом более эмоциональным, более погруженным в любовь и живущим ею. Но, видимо, здесь идет речь не просто о любви как психологическом, эмоциональном отношении, а о промышляющей, питающей и сохраняющей силе, которая более свойственна мужчине. А женщине усваивается повиноваться мужу, то есть по сути отрекаться от своей воли, что, как мы помним, должно стать смыслом бытия вообще всех людей, и здесь сохраняется та же аналогия: Бог - мир, мужчина - женщина, женщине приписывается такое же свойство, как миру в целом.
Образ мужа
Мужчина первым вводится в Эдем, ему заповедывается возделывать и хранить его (Быт.2:15), ему даются заповеди о вкушении и невкушении с дерев. Можно сказать, что ему предлагается промышлять о мире, о рае, о женщине, ради которой в дальнейшем он поэтому будет оставлять даже отца и мать (Быт.2:24), чтобы заботиться о ней. И эта промыслительная функция Адама подобна, конечно, Божьему промышлению в целом о мире и о человеке. И в дальнейшей истории Бог всегда обращается к мужчине, к нему Он взывает с надеждой покаяния после совершения первого греха, с ним Он заключает заветы, его призывает на священническое служение Себе. Даже о рождении "богоданных" детей Он сообщает, практически, всегда мужу, а не жене (Исаак, Иоанн Креститель). Исключительный пример - Боговоплощение, но в данном случае Господь Сам промышляет о Деве, превосходя все законы логики и естества.
Стоит обратить внимание и на то, что после вкушения Евы с древа познания добра и зла грех еще как будто не совершился, последствия грехопадения - изменение духовной, телесной природы человека, выразившееся в ощущении себя нагими, - последовали только после того, как вкусил Адам. Это означает, что на нем лежит большая ответственность за совершенное, к нему первому вопрошает Господь о случившемся как к своему ближайшему "наместнику", которому Он доверил возделывать и хранить землю.
Также не случайно язык Библии, литургические тексты говорят о Боге всегда в мужском роде, хотя в последнее время в протестантских кругах и раздаются призывы упразднить так называемый "сексуальный" язык богослужения и создать словарь "включительного языка" ("Inclusive Language"), который бы позволил не говорить о Боге в мужском роде.
Все приведенные примеры свидетельствуют о том, что если мы и можем говорить очень условно, только применительно к домостроительной "функции" Бога о том, какой же пол имеет больше сходства с Ним не по Его существу, а по тому, как Он нам является, то, безусловно, это пол мужской. Апостол Павел говорит: "муж есть образ и слава Божия, а жена есть слава мужа" (1Кор.11:7). Эти слова не означают, что женщина не является образом Божиим и в этом смысле ущербнее мужчины. Они лишь устанавливают некую иерархию, являют определенный порядок бытия, установленный Богом, который ни в коей мере не унижает достоинство женщины, а наоборот, утверждает ее уникальность и неодинаковость с мужчиной. Унижает женщину, на наш взгляд, противоположное мнение, которое не желает видеть глубокий смысл ее отличия от мужчины, пытается во всем уравнять с последним, что в итоге приводит к ее обезличиванию, к утрате ею самой себя.