Антихрист

В наше время одно уже решение вступить на подобный путь есть само по себе великое решение!

Слава Толстому! Слава Пазухину! Не их будет вина, если то доброе семя, которое они так честно и смело сеяли, не взойдет как следует и не даст хорошей жатвы русским людям XX века. Не правительственные деятели, нам современные, будут виною этого бесплодия, а те земские сословия наши, о которых идет здесь главная речь, дворянство, если оно окажется недостойным стать опорой царской власти, крестьянство, если оно до того уже развращено недавней полусвободой своей, что не сумеет ни стать хозяйственно на ноги, ни политически терпеливо понести более строгое и спасительное подчинение дворянам, даже и плохим.

Биографическая справка

Константин Николаевич Леонтьев (1831—1891) — русский мыслитель, публицист, литературный критик. Родился в семье помещика, в имении Кудиново Калужской губернии. Окончил медицинский факультет Московского университета. Как военный врач участвовал в войне 1854—1856 гг.

Служил по дипломатической части на Ближнем Востоке, в Турции, с 1863 по 1873 г. После пережитого религиозного кризиса вышел в отставку, жил в монастыре на Афоне, затем вернулся в Россию, в свою деревню. С 1879 г. — помощник редактора «Варшавского дневника», с 1880 — цензор Московского цензурного комитета. С вторичным уходом в отставку (1887) переехал в Оптину пустынь, принял монашеский постриг с именем Климента, затем переехал в Сергиев Посад (1891), где и умер. Печатался с 1854 г. Первая пьеса («Женитьба по любви») одобрена Тургеневым. Написал повести «Благодарность» (1854), «Лето на хуторе» (1855), романы «Подлипки» (1861), «В своем краю» (1864). В 1876 г. вышел трехтомник рассказов — «Из жизни христиан в Турции». Основной философский труд — сборник статей «Восток, Россия и Славянство» (Т. 1 — 2. 1885—1886). В характеристике, данной B. C. Соловьевым Леонтьеву в статье о нем для Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона, подчеркнуто, что «достойными охранения» Леонтьев «считал главным образом: 1) реально–мистическое, строго церковное и монашеское христианство византийского и отчасти римского типа; 2) крепкую, сосредоточенную монархическую государственность и 3) красоту жизни в самобытных национальных формах» (Соловьев B. C. Леонтьев/Соловьев B. C. Соч.: В 2 т. 2–е изд., М,, 1990. Т. 2. С. 415).

Сочинения: Собрание сочинений: В 9 т. М., 1912—1914; Моя литературная судьба. Автобиография//Литературное наследство. М., 1935. Т. 22—24. (есть отдельное издание: М., 1991); О всемирной любви, по поводу речи Ф. М. Достоевского на Пушкинском празднике (1880)//Творчество Достоевского в русской мысли 1881—1931 годов. М., 1990.

Египетский голубь; Роман, повести, воспоминания. М., 1991. Записки отшельника. М.. 1992; Избранные письма. 1845—1891. СПб.. 1993.

Литература о нем. Розанов В. В. Эстетическое понимание истории//Русский вестник. 1892; №1; Агеев К. Христианство и его отношение к благоустроению земной жизни. Опыт критического изучения и богословской оценки раскрытого К. Н. Леонтьевым понимания христианства. Киев. 1909; Франк С. Л. Мировоззрение К. Леонтьева//Философия и жизнь. Этюды и наброски по философии культуры. СПб., 1910; Памяти К. Н. Леонтьева. СПб., 1911; Гршрцов Б. Судьба К. Н. Леонтьева//Русская мысль. 1913. № 1,2,4; Закрхевский А. К Одинокий мыслитель. Киев, 1916; Булгаков С. Н. Победитель — Побежденный (Судьба К. Н. Леонтьева) IIБулгаков С. Н. Тихие думы. Μ., 1918; Бердяев Н. А. Константин Леонтьев. Париж. 1926; Трубецкой С. Н. Разочарованный славянофил//Вестник Европы. 1892. №10; Гайденко П. П. Наперекор историческому процессу (К. Леонтьев — литературный критик)//Вопросы литературы. 1974. №5; Бочаров С. Г. «Эстетическое охранение» в литературной критике (Константин Леонтьев о русской литературе)//Контекст-1977. М., 1978 С. 142—192; Лияиявяли Н. В. Религиозно–философская концепция К. Н. Леонтьева//Религиозно–идеалистическая философия в России XIX— нач. XX в. (критический анализ). М., 1989. С. 55—70; Тезисы Всесоюзного семинара, посвященного творчеству Константина Николаевича Леонтьева (1831—1891). Калуга, 1991; А. А. Корольков. Пророчества Константина Леонтьева. СПб., 1991; Сивак Аф. Константин Леонтьев.

Л., 1991; Начала. 1992. №2 (большая часть номера посвящена К. Леонтьеву).

Комментарии и примечания

Статья «Над могилой Пазухина», впервые опубликованная в «Гражданине» (1891), печатается по изданию: Леонтьев К Собр. соч. СПб., 1913. Т. 7. С. 412—426. Статья–некролог К. Леонтьева посвящена Александру Дмитриевичу Пазухину (1845—1891) — русскому общественному деятелю и историку. По окончании курса я Московском университете Пазухин был в Актырском уезде мировым судьей и предводителем дворянства. Последние годы жизни был правителем канцелярии Министерства внутренних дел.

B. C. Соловьев. Краткая повесть об Антихристе

Панмонголизм! Хоть имя дико,

Но мне ласкает слух оно.

Как бы предвестием великой

Судьбины Божией полно…[134]

Дама. Откуда этот эпиграф?

Г–н Z. Я думаю, что это автор повести сам сочинил.

Дама. Ну, читайте.

Г–н. Z. {читает).

Двадцатый век по Р. Х. был эпохою последних великих войн, междоусобий и переворотов. Самая большая из внешних войн имела своею отдаленною причиною возникшее еще в конце XIX века в Японии умственное движение панмонголизма. Подражательные японцы, с удивительною быстротою и успешностью перенявши вещественные формы европейской культуры, усвоили также и некоторые европейские идеи низшего порядка. Узнав из газет и из исторических учебников о существовании на Западе панэллинизма, пангерманизма, панславизма, панисламизма, они провозгласили великую идею панмонголизма, т. е. собрание воедино, под своим главенством, всех народов Восточной Азии с целью решительной борьбы против чужеземцев, т. е. европейцев. Воспользовавшись тем, что Европа была занята последнею решительною борьбою с мусульманским миром в начале XX века, они приступили к осуществлению великого плана — сперва занятием Кореи, а затем и Пекина, ще они с помощью прогрессивной китайской партии низвергли старую маньчжурскую династию и посадили на ее место японскую. С этим скоро примирились и китайские консерваторы. Они поняли, что из двух зол лучше выбрать меньшее и что свой своему поневоле брат. Государственная самостоятельность старого Китая все равно была не в силах держаться, и неизбежно было подчиниться или европейцам, или японцам.

Но ясно было, что владычество японцев, упраздняя внешние формы китайской государственности, оказавшиеся притом очевидно никуда не годными, не касалось внутренних начал национальной жизни, тогда как преобладание европейских держав, поддерживавших ради политики христианских миссионеров, грозило глубочайшим духовным устоям Китая. Прежняя национальная ненависть китайцев к японцам выросла тогда, когда ни те, ни другие не знали европейцев, перед лицом которых эта вражда двух сродных наций становилась междоусобием, теряла смысл. Европейцы были вполне чужие, только враги, и их преобладание ничем не могло льстить племенному самолюбию, тоща как в руках Японии китайцы видели сладкую приманку панмонголизма, который вместе с тем оправдывал в их глазах и печальную неизбежность внешней европеизации. «Поймите, упрямые братья, — твердили японцы, — что мы берем у западных собак их оружие не из пристрастия к ним, а для того, чтобы бить их этим же оружием. Если вы соединитесь с нами и примете наше практическое руководство, то мы скоро не только изгоним белых дьяволов из нашей Азии, но завоюем и их собственные страны и оснуем настоящее Срединное царство надо всею вселенною. Вы правы в своей народной гордости и в своем презрении к европейцам, но вы напрасно питаете эти чувства одними мечтаниями, а не разумною деятельностью. В ней мы вас опередили и должны вам показывать пути общей пользы.

А не то смотрите сами, что вам дала ваша политика самоуверенности и недоверия к нам — вашим естественным друзьям и защитникам: Россия и Англия, Германия и Франция чуть не поделили вас между собою без остатка, и все ваши тигровые затеи показали только бессильный кончик змеиного хвоста». Рассудительные китайцы находили это основательным, и японская династия прочно утвердилась. Первою ее заботою было, разумеется, создание могучей армии и флота. Большая часть военных сил Японии была переведена в Китай, где составила кадры новой огромной армии. Японские офицеры, говорившие по–китайски, действовали как инструкторы гораздо успешнее отстраненных европейцев, а в бесчисленном населении Китая с Маньчжурией, Монголией и Тибетом нашлось достаточно пригодного боевого материала. Уже первый богдыхан из японской династии мог сделать удачную пробу оружия обновленной империи, вытеснив французов из Тонкина и Сиама, а англичан из Бирмы и включивши в Срединную империю весь Индокитай.