Страница 2 из 6
Батюшка требовал: "Принуждай себя к милосердию, к добру к ближним, нужно помогать нуждающимся, развивать в себе жалость и любовь".
Другая духовная дочь старца Алексия - Анна Григорьевна Лепель - вспоминает следующее. Она как-то пожаловалась старцу, что ей трудно дается молитва. На это он ей ответил: "Нужно стараться согревать в себе чувство раскаяния, сердечного покаяния перед Богом. Не нужно прибегать ни к каким искусственным приемам, например вдыханию или выдыханию (как некоторые учат), а просто развивать в себе чувство глубокого искреннего покаяния. Мало-помалу преуспеешь и тогда почувствуешь великую сладость от молитвы".
Однажды Анна Григорьевна пожаловалась батюшке на некоторых своих воспитанниц, с которыми ей было невероятно трудно в институте: они были очень грубы и непослушны. Старец пристально на нее посмотрел и спросил: "А не виновата ли ты сама в этом? Всегда ли ты была с ними наравне, не возвышала ли на них голоса, не кричала ли, а иногда и спускала им все?" "Да, виновата", - отвечала та. - "Вот видишь, знай теперь, как с ними впредь поступать".
Старец говорил, что два пути ведут к Богу: проповедь и музыка - конечно, серьезная. Однажды он пригласил Анну Григорьевну: "Приезжай к нам в Великий Четверг. Все чудные службы проведешь у нас, останутся они у тебя в памяти, в Четверг пособоруешься. У нас, как и в Успенском соборе, в этот день соборуют и мирян. В Светлую заутреню стань ближе к Зосимовой пустыни, познакомься с ней, с ее духом. Читай утром и вечером молитвы по Молитвослову, затем, по усердию, можно и каноны: Спасителю, Божией Матери, Ангелу-Хранителю, а потом акафисты, какие захочется. Нужно непременно ежедневно, в течение 10 минут (это пока), без счета, чтобы не было машинально, читать Иисусову молитву, не галопом, а с размышлением. Когда приедешь в следующий раз, скажу, надо ли увеличить время. Читая молитву Иисусову, можно класть поклоны, можно и не класть. Самое главное - молитва. Большого правила на тебя не возлагаю, потому что когда получишь начальство в монастыре, кто знает, успеешь ли все выполнить? Годишься ли ты?.. Если ты только заметишь, что в монастыре нестрого, не все по монашескому строю совершается, то, говорю тебе, не поступай в такой монастырь (речь шла об Иоанновом монастыре), в другом месте можно, а отец Иоанн Кронштадтский везде тебя сохранит (святой праведный Иоанн Кронштадтский был крестным отцом Анны Лепель, когда она переходила из лютеранства в Православие. - Прим. авт.).
Хорошо, если ты будешь по своей матери читать Псалтирь, по усердию, сколько возможно, только помни, что есть там особая молитва при каждой кафизме. Если ты не понимаешь, что читаешь из святого Евангелия, то советую день читать по-русски, день по-славянски, а спустя месяц начни снова с того Евангелия, с той же главы, скажем, с 3-й, но теперь уже или по-русски, или по-славянски, и таким образом из месяца в месяц.
Надо непременно читать авву Дорофея и святого Иоанна Лествичника. Еще и еще читай. Одно всегда помни: буду ли я твоим духовным отцом или другой кто, помоложе, имей к нему полное доверие, иначе ничего не выйдет для спасения души. Доверие к старцу или к духовнику необходимо, но враг будет всячески смущать и постарается тебя от меня отбить, ты даже можешь меня возненавидеть...
Те, которые поступают в монастырь, непременно будут обуреваемы известной страстью (блудной). Очень часто так бывает, но не нужно этим смущаться и этого бояться - нужно только тотчас прибегать к старцу или духовнику. Те, которые до сорока лет были свободны от этой страсти, после сорока вдруг бывали ею обуреваемы. Особенно это бывает с теми, которые гордились своим целомудрием, смеялись над теми, которые были под гнетом врага, и не жалели их, не молились о них. Я как духовник, зная уклад твоей души, не советую тебе выходить замуж, Чтобы страсти не поднялись.
Держись духовника, он никогда не даст впасть в неверие, будет тебя пробуждать. Только крепко держись и все ему рассказывай, всегда обо всем с ним советуйся".
А вот что вспоминает об отце Алексии отец Симон. "Однажды я пришел к старцу и он начал мне говорить, что такое старчество. Преподобные отцы, живя в пустыне, говорят про себя так: "В продолжение седмицы диавол жжет нас своим змеиным ядом, а мы в субботу и воскресенье прибегаем на источники водные, исповедуясь у своих старцев и причащаясь Святых Тайн. Этим мы избавляемся от змеиного яда". И мы, живя в Зосимовой пустыни, когда теряли душевный мир, приходили к старцу отцу Алексию и открывали ему свою душу. Старец говорил нам, что душевный мир нарушается больше всего от осуждения ближних и от недовольства своей жизнью. Когда мы начинали о ком-нибудь говорить с осуждением, старец нас останавливал: "Нам до других дела нет, говори только свое. Правила святых отцов предписывают останавливать исповедующихся, когда они говорят о других". И мы, придерживаясь этого правила, строго следили за собой, чтобы не сказать какое-либо слово о других. "Кто любит говорить про других, - наставлял старец, - про того и люди много говорят". Старец еще учил нас: "Когда душа обвинит себя во всем, тогда возлюбит ее Бог, а когда возлюбил ее Бог, тогда - что еще нам нужно?" После исповеди и прочтения над нами разрешительной молитвы к нам опять возвращалась жажда духовной жизни и в душе водворялся мир.
Высоко ставя послушание и сам во всем слушаясь своего духовника, отец Алексий и учеников своих учил этой добродетели. Идя однажды на послушание, встретился я с одним из учеников батюшки, студентом Академии, отцом Игнатием Садковским (умер мученической смертью в 1938 году. (умер мученической смертью в 1938 году. - Прим. авт.), который катил маленькую двухведерную бочку. Сам он был высокого роста, а бочка-то маленькая, подпрыгивала и перевертывалась. Ему поэтому приходилось ежеминутно нагибаться и подталкивать бочку. Я ему и говорю: "Вы бы ее, отец Игнатий, взяли на плечо да и несли". А он отвечает: "Меня благословили катить".
Один духовный сын отца Алексия приехал в Зосимову пустынь поговеть на первой неделе Великого поста. Он стал ходить неопустительно на все службы. А службы были уставные, долгие. В то время огонь в монастырской кухне не зажигался и ничего варить для братии в первые дни поста не полагалось. Со временем паломник начал изнемогать и слабеть. Наконец, не выдержав подвига, он бросился к отцу Алексию: "Батюшка, не могу больше без пищи, благословите что-нибудь съесть!" - взмолился он. А тот, со свойственной ему мудростью, ответил: "Как же ты просишь меня, твоего старца, благословить тебя нарушить устав той обители, в которой он живет? Другое было бы дело, если бы ты, не могший дольше терпеть, сам что-нибудь съел и потом пришел ко мне просить прощения". Не получив благословения нарушить пост, молодой человек ушел от отца Алексия, но не смог удержаться, раздобыл где-то соленый огурец и кусок черного хлеба, съел их и затем пришел к старцу с повинной. Конечно, тот отпустил ему его грех с любовью. Сам же старец всегда вкушал то, что Давали всем на трапезе, а когда очень уставал от исповедников, то выпивал чашку крепкого чая, и это его подкрепляло.
Раз иду я из своей келлии, в саду стоит старец, а в руках держит небольшой камень. Взял я у него благословение и говорю: "Зачем это у вас, батюшка, камень в руках?" Отец Алексий отвечает: "Это я взял на дороге, камень-то острый, а тут ходят босые, ноги могут поранить, надо его отнести куда-нибудь подальше" . Я взял у батюшки камень и отнес его в сторону".
Из изречений старца Алексия
"Я, - говорил старец, - миниатюра оптинских старцев, как и сама Зосимова пустынь. Оптинские уже привыкли обращаться с народом".
"Монах должен знать два слова - "простите" и "благословите". Ему надо заучить наизусть стихиру 7-го гласа: "Виждь твоя пребеззаконная дела, о душе моя, и почудися, како тя земля носит, како не расседеся, како дивие зверие не снедают тебе; како же и солнце незаходимое сияти тебе не преста; восстани, покайся и возопий ко Господу: "Согреших Ти, согреших, помилуй мя".
"Когда слушаешь колокольный звон на улице, он разлетается и разбивается о разные встречные предметы; иногда же его восприятию мешает какой-либо треск, визг или писк. Напротив, когда сидишь в четырех стенах, то этот же звон слышишь очень явственно, ибо стены его ограждают, не дают ему рассеиваться. Точно так же небесные звезды бывают видны только вечером, днем же их не видно. Если ты спустишься на глубину (например, в колодец), то оттуда увидишь много звезд, которых ты раньше не видал. Так точно и человек: если более обучает себя молитве Иисусовой, то эта молитва делается ограждением для его ума, не дает ему отвлекаться на постороннее, помогает ему схватывать слова церковного пения и чтения и, вообще, помогает ему более внимательно молиться на церковной службе. Но это относится не к начинающим делателям молитвы Иисусовой, а только к тем, которые привыкли к этой молитве.