Страница 156 из 191
Однако же еще до окончания оной агаряне окружили храм, как дикие звери. Видя их, ученики преподобного затрепетали.
– Кого ищете? – спросил святой агарян.
– Авву, – отвечали они.
– Это я, – сказал он им.
Тогда посланные объявили ему повеление бея. Ласково просил преподобный агарян успокоиться от пути, угостил их, растроганных приветливостью его, и вместе с ними в сопровождении двух учеников своих явился к бею. Долго бей спрашивал преподобного, то ласкою, то угрозою и пыткой выведывая – справедлив ли на него донос, и, не найдя никакой вины, вверг его в темницу на сорок дней, до тех пор, пока обо всем донесет Порте и узнает, какое оттуда получится повеление.
Находясь в темнице, двое учеников его – Феона (который прежде подвизался в обители Пантократорской, а после сделался учеником святого) и Маркиан, спросили его, что станется с монастырем и братиями после его смерти и когда освободятся они из рук царских? Он отвечал им таинственно:
– Мы опять будем вместе близ Солуни, в монастыре святой Анастасии, находящемся в Галатисте. Следовательно, мы будем неразлучны и в нынешний век, и в будущий.
Действительно, там, в Галатисте, близ Солуни, в монастыре святой Анастасии находятся мощи сего преподобного и пострадавших с ним двух учеников его. Мощи святого Феоны, бывшего игуменом этой обители и впоследствии архиепископом Солуни, там же и целы. Преподобный из темницы написал послание к братиям, находящимся в Тревекисте, убеждая их к достойному прохождению своего иноческого звания.
Вместо себя назначил он им игуменом Феону, строго советуя покоряться ему как отцу. В заключение же просил, по смерти его и его сподвижников, совершить по них сорокоустие. Между тем, от султана Селима пришло повеление представить святого с учениками его, Иаковом и Дионисием, в Адрианополь, куда они и были отправлены в оковах; султан отправился в Дедимотихон, где святые исповедники и были ему представлены.
Смотря грозно на святого, султан спросил его:
– Для чего ты привлек к себе множество христиан? Кто тебе позволил это? Разве ты властитель какой?
Святой отвечал:
– Ты властитель и царь в этом мире, а мне дана другая власть от Бога.
Царь спросил:
– Какая власть дана тебе от Бога? – и святой ответил:
– Учить закону Божию единоверных мне христиан, да, исполняя заповеди Его, уклоняются от всякого зла.
– Ты лжешь! – с гневом воскликнул султан. – Сознайся в своем преступлении, в котором обвиняет тебя мое правительство донесением.
– Я сознался чистосердечно во всем, – сказал преподобный. – Если не веришь, я в руках твоих: делай что хочешь.
Тогда султан повелел сечь его и учеников его бичами. Ни слова не произнес и не простонал преподобный при тяжком мучении, как будто не он, а кто другой претерпевал бичевание. Вслед за тем ввергли их в темницу.
На другой день была новая пытка. По повелению султана истязатели сжимали бинтами главы их, от чего святой не потерпел никакого зла, а у диакона Иакова выступил из своего места глаз. На этого диакона более всего нападал султан, видя его благообразие и красоту лица и всячески старался отвлечь его от Христа, но напрасно. После сего святых исповедников связали и отправили в Адрианополь для новых пыток.
Спустя немного времени прибыл туда Селим-паша: докладывая о содержащихся в узах трех иноках, он говорил, что один из них пророчески предсказывает людям будущее. Царь, слыша это, обрадовался и немедленно приказал призвать преподобного. Когда явился узник, султан спросил его: «Сколько лет я буду еще жить? – Девять месяцев, отвечал преподобный.
– Не знаешь что говоришь, – возразил султан. – Я должен еще быть в Родосе. – Ты умираешь и зачем же хочешь в Родос?» Пророчество преподобного впоследствии сбылось. Хотя султан и не верил этому пророчеству, однако тайный страх овладел им. По его повелению преподобного опять ввергли в темницу. Чтоб найти благословную причину убить невинных, султан послал одного из пашей своих спросить святого, какого он мнения о своем Христе и о Магомете?
Когда паша предложил преподобному этот вопрос, он отвечал с твердостью:
– Христос наш есть совершенный Бог и совершенный человек, – и потом объяснил ему таинство воплощения, и все домостроительство спасения Божия и промышления о человеке.
– Но как думаешь ты о нашем пророке? – спросил паша преподобного.
– Магомет ваш не пророк, а обманщик и льстец, враг Христа Бога нашего и веры нашей. Никто из людей так не прогневал Бога, как Магомет, и кто надеется на него и считает его пророком, тот погибший.
Паша передал все это султану. Султан взбесился. Тогда же послал он в темницу янычар, обещая им милость свою, если только убедят преподобных каким бы то ни было образом отречься Христа. Однако ж все было тщетно. Султан повелел представить пред него святых. Когда они предстали, варвар приказал терзать плоть их мучительными орудиями и сокрушать челюсти их, а другие, между тем, принуждали их есть мясо, зная, что монахам не позволяет того закон.
В продолжение этой пытки кровь мученическая текла ручьями и напитала землю. Однако ж преподобномученики не поколебались в духе терпения. По повелению царя их опять ввергли в темницу, где и пробыли они три дня. Наконец султан, недовольный столькими пытками, повелел истязателям вывести святых на новое мучение. Прежде всего он приказал вырезать с них ремни от сосцов до плеч, вырвать внутренности святого старца и уксусом, смешанным с солью, поливать раны его; учеников же его сечь долгое время бичами.
Таким образом, измученных и еле дышащих, снова ввергли их в темницу. Но еще предстоял страдальцам конечный подвиг. Видя, что они ни во что вменяют всякого рода мучительства, султан велел разрывать на части ноги их железными когтями, бока их опалять огнем и без милости обтирать раны их грубыми полотнами, напитанными солью. Таким образом мучимые в течение семнадцати дней, наконец страдальцы осуждены были на виселицу.
Когда святой Иаков пришел на место смертное, на диво смотрящих имея на ногах только кости, лишенные плоти, а двух учеников его исполнители приговора привели совершенно изнемогших; тогда попросил он несколько времени для молитвы и, получив позволение, диакона Иакова поставил по правую руку, а Дионисия по левую и сказал им:
– Чада мои! Время отойти нам к возлюбленному Христу, за Которого удостоились мы пострадать. Итак, помолимся Ему о всем мире, о Церкви и возблагодарим за то, что Господь, освободив нас от суетного мира, удостаивает наследия безконечного Царствия Своего.
Тогда все трое пали на землю и поклонились трижды Богу; потом вынул преподобный три сокровенные частицы животворящих Таин Христовых и, преподав их ученикам своим, приобщился и сам. Наконец, подняв длани и очи на небо, великим гласом возопил:
– Господи! В руце Твои предаю дух мой! – и тихо скончался с улыбкой на устах.
Видя это, воины изумились и возвестили о сем султану, который повелел и мертвое тело повесить, а по правую и по левую сторону святого повесили учеников его. Так скончались добропобедные мученики и приняли венец страдальческий. Это было 1520 года, 1 ноября. Честные мощи их выкупили некоторые из христиан, унесли в селение, именуемое Албани (близ Адрианополя)
, и положили оные в трех отдельных гробницах. Каждое воскресенье и праздник являлся свет небесный над гробами святых мучеников. И это видение замечали все, там обитающие. После страдальческой кончины святых один артинский священник, по имени Николай, имевший брата, поселившегося при реке Дунае, пожелал видеть его, для чего и отправился сухим путем. По прибытии в Адрианополь заболел у него конь, так что он не мог ни продолжать путь вперед, ни возвратиться назад.
В такой крайности он вспомнил святого Иакова и помолился ему так:
– Святой преподобномучениче Христов Иакове! Помоги мне, страннику и путешественнику на земли чуждой.
И животное тотчас исцелилось. В чувстве признательности немедленно отправился он на место, где покоились мощи преподобномучеников, рассказал туземцам о случившемся с ним несчастии, от которого он избавился предстательством святых, и убедительно просил, чтобы открыли мощи их. Просьба его была уважена. Когда открыли гроб преподобномученика Иакова, дивное благоухание разлилось от святых мощей его.
С позволения туземцев взял священник главу святого и некоторые останки, а прочее оставил на месте. Обогатившись таким безценным сокровищем, он не желал утаить его, но хотел предоставить ученикам святого чудоточные его останки. Впрочем, не знал, где находятся ученики его. Между тем, ему случилось быть на метохе афонского Дионисиатского монастыря, который находился в Руфане.