ACTA MARTYRUM

Провъ отвечалъ: ни огонь, ни пытки, ни, какъ я несколько разъ говорилъ, отецъ твой сатана — ничто не заставитъ служителя Божія отказаться отъ исповеданія истиннаго Бога. Правитель Максимъ сказалъ: смотри, у тебя не осталось на теле ни одного здороваго места, а ты все еще упорствуешь въ своемъ безразсудстве, несчастный! Провъ отвечалъ: я отдалъ на твой произволъ свое тело, для того, чтобы сохранить здравіе и чистоту своей души. Правитель Максимъ сказалъ: раскалите острые гвозди и пронзите его руки. Провъ сказалъ: слава Тебе, Господи Іисусе Христе, что Ты и руки мои сподобилъ страдать за Имя Твое. Правитель Максимъ сказалъ: чемъ больше, Провъ, я мучу тебя, темъ безразсуднее ты делаешься. Провъ отвечалъ: твое полновластіе и непомерная злость делаютъ тебя, Максимъ, не только безумнымъ, но и решительно слепымъ: потому что ты самъ не знаешь, что делаешь. Правитель Максимъ сказалъ; нечестивецъ, ты осмеливаешься называть безумнымъ и слепымъ человека, который прилагаетъ столько попеченія о делахъ благочестія? Провъ отвечалъ: о, еслибы ты былъ слепъ очами, а не сердцемъ! Но, считая себя видящимъ и имея глаза ты остаешься во тьме. Правитель Максимъ сказалъ: имея раны на всемъ теле, ты, несчастный, не ставишь ли мне въ вину того, что я доселе оставилъ невредимыми твои глаза?

Провъ отвечалъ: пусть, по твоей жестокости, у меня не станетъ телесныхъ очей, но никакая сила человеческая не можетъ ослепить очей моего сердца. Правитель Максимъ сказалъ: я выколю тебе глаза и после того еще буду мучить тебя, безразсудный. Провъ отвечалъ: не грози мне одними словами, этимъ не устрашить тебе раба Господня; но если исполнишь даже на самомъ деле свою угрозу — и тогда не опечалишь меня, потому что не можешь этимъ повредить моего невидимаго ока. Правитель Максимъ сказалъ: выколите ему глаза, чтобы еще при жизни онъ лишился этого света. Провъ отвечалъ: смотри, ты отнялъ у меня телесное зреніе, но, жестокій мучитель, худо былобы тебе, еслибы ты могъ лишить меня живаго (духовнаго) ока. Правитель Максимъ сказалъ: ничего не видя, что ты еще пустословишь, несчастный? Провъ отвечалъ: еслибы ты могъ видеть мракъ внутри себя, то почелъ бы меня счастливымъ, нечестивецъ! Правитель Максимъ сказалъ: смертельныя язвы покрываютъ все тело твое и не смотря на то, ты не перестаешь пустословить, презренный! Провъ отвечалъ: пока у меня будетъ оставаться душа въ теле, я не перестану говорить, укрепляемый Богомъ чрезъ Христа. Правитель Максимъ сказалъ: ты еще надеешься остаться въ живыхъ, после столькихъ истязаній: разве ты не знаешь, что я не дамъ тебе умереть (своею смертію)?

Провъ отвечалъ: я для того и несу подвигъ терпенія и страданій, чтобы мое доброе исповедничество было совершенное, когда ты предашь смерти, проклятый и немилосердный человеконенавистникъ. Правитель Максимъ сказалъ: я убью тебя медленнымъ мученіемъ, какъ ты заслуживаешь этого. Провъ отвечалъ: твоя власть, гордый слуга мучителей. Правитель Максимъ сказалъ: возмите его, наденьте на него оковы и держите въ темнице, такъ, чтобы никто изъ ихъ единомышленниковь не могъ подойти къ нимъ близко, восхвалять ихъ за те страданія, какія они потерпели за свое нечестіе. Когда придетъ время, я отдамъ ихъ на снеденіе зверямъ. Позови нечестиваго Андроника.

9. Димитрій сотникъ сказалъ: явился, господинъ, покорно докладываю тебе. Правитель Максимъ сказалъ: Андроникъ, надумалъ ли ты, хотя теперь, щадя свою юность и внимая здравому смыслу, почтить боговъ? Или и доселе остаешься при прежнемъ безуміи, которое не принесетъ тебе никакой пользы? Если ты не захочешь слушаться меня, принесть жертву богамъ и оказать должную честь государямъ, то не найдешь во мне никакого состраданія. Приступи же, принеси богамъ жертву и будешь пощаженъ. Андроникъ отвечалъ: не будетъ по твоему, врагъ и противникъ всякой истины и зверей злейшій мучитель: я претерпелъ все твои грозныя нападенія и ужели ты еще надеешься убедить меня къ совершенію беззаконія, въ которомъ ты самъ повиненъ и ради котораго мучишь рабовъ Господа? Но тебе не погубить моего исповедничества за имя Божіе. Я устоялъ противъ всехъ твоихъ жестокихъ замысловъ, подвизаясь о Господе, покажу тебе и теперь юношескую бодрость и крепость души. Правитель Максимъ сказалъ: я думаю, что ты беснуешься и что въ тебе находится демонъ. Андроникъ отвечалъ: если бы во мне былъ демонъ, то я послушалса бы тебя; но такъ какъ его нетъ во мне, то я остаюсь непреклоннымъ доселе. Вотъ ты настоящій демонъ и делаешь то, что свойственно демонамъ.

Правитель Максимъ сказалъ: твои товарищи точно также до пытокъ говорили все, что хотели, но потомъ, убежденные жестокостію пытокъ почтить боговъ, показали свое послушаніе государямъ и, совершивъ возліяніе, получили свободу. Андроникъ: ты поступаешь совершенно сообразно съ своимъ лукавымъ характеромъ, утверждая такую ложь. Ибо и те, коимъ ты покланяешься, во истине не устояли. Ты такой же лжецъ, какъ и отецъ твой. Поэтому скоро будетъ судить тебя Богъ, какъ слугу сатаны и всехъ демоновъ. Правитель Максимъ сказалъ: да, если я не поступлю съ тобой, какъ съ крайне нечестивымъ человекомъ и не предамъ тебя самой жестокой смерти. Андроникъ отвечалъ: я не нобоюсь ни тебя, ни твоихъ угрозъ, (ограждаясь) именемъ моего Бога. Правитель Максимъ сказалъ: свяжите его, принесите огня и положите на его чрево. Андроникъ отвечалъ: хотя бы ты сжегъ всего меня, но, пока я дышу, ты не победишь меня, проклятый мучитель; потому что со мною укрепляющій меня Богъ, Которому я служу. Правитель Максимъ сказалъ: послушаешься ли ты когда нибудь, безумный? Хотя пожелай самому себе смерти. Андроникъ отвечалъ: пока я живъ, я побеждаю твою злобу, хотя вполне желаю, чтобъ ты предалъ меня смерти; потому что это составляетъ похвалу мою въ Боге. Правитель Максимъ сказалъ: вложите ему между пальцами раскаленные клинки.

Андроникъ отвечалъ: безумный противникъ Божій, исполненый всякаго коварства сатаны, ты видишь, что все тело мое истерзано пытками: и ужели ты думаешь, что я теперь устрашусь твоихъ злоумышленій? Со мною Богъ, Которому я служу чрезъ Іисуса Христа; а тебя презираю. Правитель Максимъ сказалъ: безумный, ты не знаешь, что человекъ, имя котораго ты сейчасъ назвалъ, былъ злодей, по повеленію Игемона Пилата повешенный на кресте, о чемъ сохранились и судебныя записи (ὑπομνήματα) [5]. Андроникъ отвечалъ: загради свои уста, проклятый, тебе не следуетъ говорить объ этомъ; потому что ты недостоинъ, нечестивецъ, говорить о Немъ. Блаженъ ты былъ бы, если бы былъ того достоинъ, и тогда ты не поступалъ бы нечестиво съ рабами Господа. А теперь, не имея упованія на Него, ты не только погубилъ себя, но и делаешь насиліе Его последователямъ, беззаконникъ. Правитель Максимъ сказалъ: а ты, безразсудный, какую пользу получишь отъ своей веры и надежды на этого злодея, котораго ты называешь Христомъ? Андроникъ отвечалъ: и получилъ и получу пользу, для которой и терплю все это. Правитель Максимъ сказалъ: я не хочу лишить тебя жизни пытками въ короткое время: но отдамъ тебя зверямъ: и ты погибнешь тогда, какъ у тебя будутъ отняты членъ за членомъ.

Андроникъ отвечалъ: пусть такъ; потому что ты лютее всякаго зверя и злее всякаго человекоубійцы, такъ какъ людей, ни въ чемъ не причастныхъ и не обвиненныхъ, казнишь совершенно незаконно, какъ убійцъ. Я служу Богу моему во Христе и не боюсь твоихъ угрозъ. Подавай сюда самую жестокую пытку, какую знаешь, и ты увидишь мое мужество. Правитель Максимъ сказалъ: растворите ему уста и положите въ нихъ мясо съ жертвенниковъ и влейте вина. Но святый сказалъ: Господи Боже мой, призри на это насиліе. Правитель Максимъ сказалъ: что теперь остается делать, демонъ? смотри, ты вкусилъ съ алтарей техъ, которыхъ не хотель почтить и (которымъ не хотель) принесть жертву. Андроникъ отвечалъ: несмысленный, слепой и безумный мучитель, ты насильно съ принужденіемъ влилъ мне жертвенное въ уста. Это видитъ Богъ, ведающій мысли человека и могущій исторгнуть меня отъ ярости сатаны и служителей его. Правитель Максимъ сказалъ: долго ли ты, безразсудный, будешь оставаться въ своемъ безуміи и предаваться пустословію, совершенно для тебя безполезному? Андроникъ отвечалъ: я потому–то и терплю все это, что надеюсь этимъ получить себе воздаяніе отъ Бога. Но ты не знаешь техъ (благъ), на которыя я уповаю, оставаясь твердымъ (въ исповеданіи). Правитель Максимъ сказалъ: долго ли ты будешь пустословить? Я отрежу тебе языкъ, чтобы ты не пустословилъ.